Он пододвинул к себе лист бумаги и обмакнул перо в чернильницу. Минуту спустя проговорил:

– Через несколько дней я пришлю вам билет на почтовый дилижанс. И договорюсь, чтобы вас встретили в Уолластоне и отвезли в Уиллоуби-Холл, в имение мистера Кента.

Кроме того, вам передадут аванс. Чтобы вы оделись.., соответствующим образом.

Мистер Хаутон снова окинул взглядом шелковое платье девушки. Немного помолчав, спросил:

– Может быть, у вас есть какие-нибудь вопросы?

– Нет-нет, – пробормотала Флер, поднимаясь со стула. – У меня нет вопросов, сэр.

Мистер Хаутон тоже поднялся.

– Всего хорошего, мисс Гамильтон, – сказал он, учтиво наклонив голову.

Флер вышла из агентства, даже не заметив, что мисс Флеминг доброжелательно улыбнулась ей на прощание.

А Питер Хаутон в задумчивости прошелся по комнате.

Все-таки герцог – странный человек… Ведь в этой девушке нет ничего особенного, ничего привлекательного. Впрочем, фигура у нее неплохая. Что ж, если ему так приглянулась уличная пташка, мог бы оставить ее в Лондоне и наведыпатьея к ней, когда возникнет желание. А герцог отправляет ее в Уиллоуби, к своей жене… И хочет, чтобы эта девушка стала гувернанткой его дочери. Все же интересно получается…

Жена и любовница – под одной крышей. А может, его светлость вскоре тоже отправится в Дорсетшир?

Питер Хаутон едва заметно улыбнулся. Во всяком случае, теперь ему уже не придется часами сидеть с мисс Флеминг – она так надоела ему за эти четыре дня…

Шесть дней спустя Флер села в почтовый дилижанс, направлявшийся в Дорсетшир. С собой у нее был только небольшой саквояж, где лежали голубое шелковое платье, серая накидка и еще кое-что из вещей.

Поездка была долгая и утомительная, а сидевшие рядом пассажиры оказались людьми крайне неприятными и болтливыми. И все же Флер была рада, что покинула Лондон.

Ведь там ей пришлось бы жить в своей убогой комнатенке и вечерами выходить на улицу в поисках клиентов…

Да, она не жалела о том, что покинула Лондон. Только бы мистер и миссис Кент не узнали всей правды о ней. Но как они об этом узнают? Лишь один человек мог бы рассказать о ней всю правду, но она уже никогда его не увидит, хотя он будет являться к ней в ночных кошмарах до конца ее дней.

И тут перед ней возникло лицо Хобсона. Его глаза остекленели, челюсть отвисла, а на мертвенно-бледном лице застыло удивленное выражение.

Значит, теперь он будет преследовать ее не только по ночам…

Она убила его. Она не только проститутка, но еще и убийца. Что сказали бы эти люди в дилижансе, если бы узнали, кто сидит с ними рядом?

Нет, она не убийца. Никто не посмеет так ее назвать.

Она лишь оттолкнула его, он упал и ударился головой об угол кирпичной кладки под очагом. Ударился – и умер. Это просто случайность. Она защищалась.