– Флер, – страстно прошептал он ее имя.

– Трогайте меня, – прошептала она. – Снимите мои страхи. У вас такие теплые и сильные руки. Дайте мне свою смелость.

Он нагнулся, поднял ее на руки, отнес в спальню и посадил на кровать.

Флер знала: он уже не повернет обратно, хотя понимала, что достаточно одного ее слова, чтобы он тут же остановился. Она любила его больше жизни и больше всего в этот момент хотела, чтобы из ее памяти были стерты воспоминания о том безобразном совокуплении.

Но она все же боялась. Смертельно боялась. Боялась пламени, которое бушевало в его темных глазах. Боялась резких черт его лица и шрама. Его рук, которые лежали на ее груди, трогая большими пальцами соски. И когда герцог начал вытаскивать заколки из ее волос и потом расстегивать пуговицы платья на спине, у нее все сжалось внутри. Она боялась его тела, все еще скрытого под одеждой.

– Мы можем остановиться на этом, – сказал он, глядя ей в лицо, все еще обнимая ее за талию. – Можем оставить это. Флер. Только еще немного подержу вас в объятиях, пока не наберусь сил оставить.

– Нет, – возразила она. – Я хочу всего, Адам. Я хочу всего вас. И хочу отдать вам всю себя.

Он спустил ее платье сначала с плеч и рук, потом с бедер и ног. Он не отрывал от нее глаз, когда за платьем последовало белье и чулки. И она вспомнила, как тогда стояла перед ним обнаженная, складывая одежду в аккуратную стопку на полу, возле себя.

– Заставьте меня забыть все, что было тогда, – сказала она, протягивая к нему руки. – Адам, заставьте меня забыть.

– Как вы красивы, – сказал он, наклоняясь к ней и погружая лицо в ее волосы. – Вы самая красивая женщина в мире.

Одна его рука ласкала ее грудь. Теплая рука с длинными красивыми пальцами.

Она потянулась, чтобы расстегнуть пуговицы его жилета и рубашки.

И герцог испугался. Флер была так красива. Он хотел быть достойным ее. И снова выпрямился и сел.

– Я закрою дверь, – сказал он.

Свет от двух свечей проникал из гостиной в спальню, и блики от огня бегали по кровати.

– Нет, – возразила она, протягивая к нему руки.

– Флер, – обеспокоенно сказал он, глядя ей в глаза – Я не хочу, чтобы вы снова меня увидели. Я слишком уродлив.

– Нет. – Она протянула к нему руки и притянула его к себе. – Я хочу видеть вас. Я должна видеть. Пожалуйста, Адам, я боюсь темноты.

Он встал возле кровати и начал очень неторопливо раздеваться. И видел, что она внимательно смотрит на него – так, как в тот раз. Но теперь он знал, что все будет иначе.

– Адам, – сказала она, когда он, обнаженный, встал у кровати, – вы вовсе не безобразны. Совсем не безобразны.

И я очень рада, что не видела вас до того, как вы получили эти раны. Я просто не вынесла бы этого. – Она протянула руку, тронула его шрам и провела по нему сверху вниз. – Вы вовсе не безобразны.