А ведь вам еще предстоит трудный разговор с герцогиней…

Флер вопросительно взглянула на домоправительницу.

– Армитидж, горничная герцогини, по секрету сказала мне, что герцогине не понравилось, что его светлость взял гувернантку, не посоветовавшись с ней, – сказала домоправительница, наливая Флер чашку чая.

– О Боже, – вздохнула девушка.

– Но вам не следует беспокоиться, – продолжала миссис Лейкок. – Слово герцога – закон, и никто не посмеет ему перечить, а теперь, мисс Гамильтон, расскажите немного о себе. Мне кажется, что мы с вами поладим.

– Что-нибудь важное, Хаутон? – спросил герцог. Переступив порог кабинета, он кивнул на стопку бумаг на столе.

– Приглашение отобедать с его высочеством, – сказал Хаутон.

– То есть с принцем? Принесите ему мои извинения.

– Да-да, Хаутон, я понял. Я понимаю. Извинитесь за меня. Есть что-нибудь от моей жены?

– Ничего, ваша светлость, – ответил секретарь.

– Завтра мы отправляемся в Уиллоуби, – сказал герцог. – Хотя… Завтра вечером я еду в оперу. Значит, поедем послезавтра.

– – Да, ваша светлость.

Как только герцог вышел из кабинета, Питер Хаутон улыбнулся. Его светлость наконец-то решил наведаться в Уиллоуби-Холл…

Герцог Риджуэй с самого утра был не в духе. Возможно, потому, что снова разболелись старые раны. Впрочем, он прекрасно понимал, что дело не только в ранах…

Проклятая Сибилла! Она постоянно отказывается сопровождать его в Лондон. Более того, она не считает нужным сообщать о своих планах, и ему остается лишь теряться в догадках… Или узнавать о выходках жены от друзей и знакомых. Сибилла постоянно устраивала приемы, причем приглашала людей, имевших сомнительную репутацию.

А ведь когда-то он любил ее… Любил нежную, хрупкую, светловолосую красавицу Сибиллу. Он мечтал о ней в Бельгии, перед сражением при Ватерлоо. Он жил воспоминаниями о ее ясной улыбке и о том, как она, такая робкая, приняла его предложение и согласилась стать его женой.

О Боже! Герцог развязал шейный платок и отбросил его в сторону. Затем рванул ворот рубашки, так что верхняя пуговица оторвалась и упала в фарфоровую чашу умывальника.

– Пусть кто-нибудь пришьет покрепче эти проклятые пуговицы! – закричал он, увидев ступ, появившегося в дверях.

Этот слуга, долгие годы служивший у герцога, прекрасно знал своего хозяина и привык к вспышкам его гнева.

– У вас болит нога, сэр, – проговорил он с невозмутимым видом. – Думаю, это к перемене погоды. Ложитесь и позвольте мне сделать вам массаж.

– Почему эти проклятые пуговицы не держатся на моей рубашке?! – снова закричал герцог.

– Будут держаться, сэр, поверьте моему слову. А теперь ложитесь.

– Подайте мне лучше костюм для верховой езды. Хочу совершить прогулку по парку.