Миссис Вентворт, мисс Причард, прошу! – Годдард указал в сторону лестницы.

Мюриэл стиснула зубы и на секунду прикрыла глаза, но потом, с гордым и мученическим видом вскинув подбородок, развернулась. Она коснулась руки дочери и тихо сказала:

– Пойдём. С тобой всё будет хорошо, не бойся.

Она отыскала глазами Дэвида и хотела сказать что-то ему, но лишь покачала головой и прошла дальше.

Когда мимо него проходила Энид, Дэвид остановил её:

– Ты на самом деле оставалась здесь, в доме?

– Да, да! – Энид торопливо закивала, но секундной паузы и взгляда, растерянного и виноватого, было достаточно, чтобы понять, что она лгала.

Энид Причард была в лесу с матерью. Они сделали это вдвоём.

Дэвид посмотрел на неё, как смотрят на отвратительное и опасное насекомое:

– Ты была со мной… Старалась утешить, а сама всё это время знала, что моя мать гниёт в этом ящике в лесу.

Энид, захлёбываясь слезами, попыталась ему что-то ответить, но Айрис не разобрала ни слова. А потом детектив-сержант Леннокс подтолкнул Энид, чтобы она шла дальше.

Дэвид громко сказал вслед Энид:

– Ваши с матерью вещи упакуют немедленно.

Сообщите миссис Пайк, куда их доставить.

Айрис не знала, что ей делать после того, как Энид и её мать увели. Не спускаться же вслед за ними вниз… И даже возвращаться работать в библиотеку после такого было как-то глупо.

Она закрылась в своей комнате, села на кровать и постаралась успокоить дыхание и бешеный стук сердца.

Ей не нравились ни мать, ни дочь. Мюриэл напоминала ей хищного зверька вроде ласки, а Энид была не очень удачливым её подражателем. В ней не было того стержня, что был у Мюриэл, не было её настойчивости и хладнокровия.

Обе были неприятны, но она не верила, что они могли убить, и верила им, что они просто перенесли тело. Это было преступление в их духе: низкое, трусливое и эгоистичное.

Ей казалось, инспектор Годдард был того же мнения. Хотя у него теперь было достаточно доказательств, чтобы Мюриэл отправили на виселицу.

Или всё же это сделала она? Мюриэл поссорилась с леди Клементиной, нанесла удар в порыве гнева, только потом осознав, что натворила и какие будут последствия.

Могло такое быть? Айрис не знала. Она ничего уже не знала.

Надо было записать всё то, что она узнала от Мюриэл сегодня.

Записи всегда помогали упорядочить факты в голове. Когда она переносила услышанное в блокнот, у событий появлялся призрачный и шаткий, но смысл. И она так и не записала ту смелую и невозможную мысль, что пришла её в голову как раз перед тем, как начался обыск.

Айрис встала, чтобы подойти к письменному столу, и взгляд её невольно упал за окно. Руперт с Мэтью на коленях сидел на скамейке, а Кристина их фотографировала.

Они гуляли в саду и ничего ещё не знали.