Она не посмотрела расписание и не знала, бывает ли месса по понедельникам и во сколько, так что решила, что во время, близкое обеденному, отец Мёрфи, скорее всего, будет свободен.

Трубку взяла миссис Хинсли. Она сразу узнала Айрис и не без гордости сообщила, что отец Мёрфи нашёл запись о крещении Тони Хьюза.

Айрис взяла в руки карандаш и приготовилась записывать:

– Таинство крещения было совершено девятнадцатого марта тридцать девятого года, – начала диктовать миссис Хинсли. – Младенец мужского пола. Энтони Фредерик Хьюз. Родители Рональд Хьюз и Марта Рут Хьюз, проживающие на Осмонд-стрит в Олд-Форде.

Родился двадцать второго февраля того же года в Стратфордском госпитале. Восприемниками были мистер Джеймс О’Рурк и миссис Элис Смелли.

Айрис вернулась в библиотеку, села за стол и без какой-то особой цели подчёркивала имя пропавшего мальчика, раз за разом проводя по нему карандашом. Тони Хьюзу было два года и месяц, когда он исчез.

И что дальше? Ничего.

Её собственное предположение ей самой казалось фантастическим, неправдоподобным. И тем не менее две вещи она знала точно: 27 марта, в четверг, один ребёнок двух лет исчез без следа в Олд-Форде, а 31 марта, в понедельник, другой ребенок двух лет был усыновлён супругами Вентворт, причём ребёнка привёз священник из того же Олд-Форда.

И, так же как первый исчез в никуда, второй мальчик из ниоткуда появился, словно до заключения соглашения об усыновлении его просто не существовало.

Да, она ничего не сможет сейчас доказать, но это совпадение что-то да значит.

По правде говоря, Айрис надеялась, что в прошлом Руперта откроется что-то по-настоящему таинственное… Может быть, он окажется ребёнком из семьи вроде Вентвортов, богатой или аристократической.

Или даже сыном Джона Вентворта от любовницы – на эту мысль Айрис натолкнули книги на столе Руперта, – хотя такое было маловероятно: идея усыновить ребёнка принадлежала леди Клементине, а она, если бы узнала о таком, скорее развелась бы, чем стала усыновлять. Конечно, в истории Тони Хьюза тоже было что-то таинственное, но совсем не в духе красивых и немного диккенсовских версий Айрис. Скорее что-то бессмысленно-таинственное. Зачем похищать ребёнка, если полным-полно сирот?

Но чем дольше Айрис смотрела на лист с записями, тем чаще её взгляд останавливался на дате.

Двадцать второе февраля.

Как будто бы это число уже где-то всплывало. В каких-то письмах или ещё где-то. Может быть, в разговорах за столом.

Это какая-то годовщина, или день рождения, или…

Айрис ненавидела это ощущение: когда точно знаешь, что где-то видел нужную тебе вещь, но не можешь вспомнить где.