– Да, – из кухни кричала мать, – у тебя, кстати, есть выход – подать в суд! И наш справедливый суд разделит все по закону! Ты ж тут прописана, правда?

– Спасибо за совет, – крикнула Даша и выскочила за дверь.

Заплакала она только на улице. Плакала громко, навзрыд, испуганные прохожие замедляли шаг. Что делать? Ехать в метро и реветь? Слезы не прекращались. Нет, ни за что.

Даша открыла кошелек и пересчитала деньги – на такси хватит. А там… там наплевать. Пусть думает Мишка. В конце концов, он мужчина.

В такси зарылась в шарф и постаралась успокоиться.

В дом зашла мертвая. Не было сил даже раздеться. Перепуганная свекровь суетилась – предлагая поесть, выпить чаю, сходить в душ. Даша молчала. Прошла к себе и, не снимая свитера и брюк, легла на диван. Слава богу, Мишка еще не вернулся. Во-первых, не было сил говорить. А во‐вторых, Даша представила, что она скажет любимому мужу. В общем, везунчик, что не попал под горячую руку.

Почти до самых родов Ларе она не звонила. Но все же не выдержала, поехала. Открыла своим ключом и застыла на пороге.

Дверь в гостиную была открыта, и мать спала в кресле. То, что увидела Даша, ее потрясло: перед ней сидела старуха. Нет, все не так – в кресле спала очень пожилая, очень усталая, замученная и истерзанная женщина. Мать была «не в порядке» – без привычной косметики, без укладки, в домашнем халате и тапках. Поразило ее лицо – серое, в глубоких морщинах. Господи, и когда они появились? А седина в волосах? Раньше Даша ее не замечала. Но главное – выражение лица. Нет, все понятно – спящий человек не контролирует свою мимику, но чтобы так? Чтобы такая гримаса страдания и боли? И руки – руки не были расслаблены, как бывает во время сна, – побелевшие Ларины кисти были плотно сжаты в кулаки.

В изнеможении Даша опустилась на пуфик в прихожей. Мама, мамочка. Бедная, бедная Лара! Ей хуже всех. У Даши есть муж и скоро будет ребенок. Есть свекровь, хорошая, мудрая, добрая женщина. У Лары нет никого. Нет, есть дочь, конечно, есть дочь! Но дочь живет отдельно, и у нее своя семья и свои заботы.

И никакая самая лучшая дочь никогда не заменит ей мужа. Такого мужа, каким был папа и после ухода которого жизнь Лары потеряла всякий смысл.

Одиночество. Беспросветное одиночество и печаль были написаны на ее лице. А она ведь не старая – что такое под пятьдесят? И как всегда, у нее полно кавалеров – Лара со смехом рассказывала про ухажера на работе, между прочим, самого замдекана, вдовца и приличного человека, про какого-то юношу, украдкой подкладывающего ей конфеты.