Вот что у нас за государство такое? — всплеснула она руками. — Все приходится делать самой, даже убийцу искать.

— Разделяю ваше возмущение, — кивнула я. — Не ту страну назвали Гондурасом. А нельзя было просто объяснить, что к чему, без ваших дурацких фокусов.

— Думай, что говоришь-то, — фыркнула бабка. — Скажи я тебе: сыщи супостата, что внука моего жизни лишил, что бы ты ответила? Сбрендила старуха.

— Допустим, но морочить мне голову все-таки не следовало.

— Ну, извини. Уж что вышло, то вышло. Витя, — повернулась она к своему любимцу, — сумку подай.

Витька подошел к шкафу, достал спортивную сумку, довольно большую, и поставил на стол. Расстегнул «молнию» и продемонстрировал мне пачки банкнот.

— Здесь двенадцать миллионов, — довольно сообщила Теодоровна. — Правда, рублей, не долларов. Но все равно неплохо.

Соображала я теперь куда лучше и с усмешкой спросила:

— Выходит, Андрей с дружками адвоката все-таки ограбили?

— Был он у меня в тот вечер. Сумку я потом уже нашла. В дальней комнате. Взяться этим миллионам неоткуда, значит, Андрюшенька.

— А чего в полицию не отнесли?

— Так ведь все равно разворуют. Бери, деньги твои. Заслужила.

Очередное обращение к моей продажности на сей раз больно ранило.

— А у себя оставить не хотите? Или своих денег некуда девать?

— Ты бы хоть подумала, бестолочь, ну откуда у меня деньги. Пенсия, дом этот, квартира да всякий хлам.

— Может быть. Но живете неплохо.

— Так это Витины деньги, — огорошила она.

— А Витя у нас кто? — приглядываясь к любимцу Теодоровны, поинтересовалась я.

— Витя… это Витя, — уважительно заявила старуха. — И миллионы, что в сумке, — для него так, пустяки.

— Вложил деньги в яблочный бизнес? — процитировала я бесконечно любимого мною Фореста Гампа.

— Нет, не в яблочный, но тоже удачно, — ответил Витька.

— Расскажи ей, — проворчала Теодоровна. — А то решит, чего доброго, что ты разбойник с большой дороги.

— Нечего особенно рассказывать, — пожал Витька плечами. — Занимался бизнесом, вкалывал с утра до вечера. А потом скучно стало. Понял, что деньги я всегда смогу заработать, и они потеряли свою ценность.

— Витя — сын моей подруги, — недовольно взглянув на него, поведала бабка. — Померла она, на похоронах мы с Витей и встретились.

— Скучно стало, — передразнила я. — С Миланой Теодоровной, конечно, веселей.

— Конечно, — кивнул он.

— Дураком прикидывался, вместе с этой интриганкой. Голову мне морочил, а сам, оказывается, миллионер. — Не знаю почему, но это показалось обиднее всего. Тут еще одна мысль меня посетила. — А Любка? — спросила я. — Тоже с вами в сговоре? Ну конечно… — Я в досаде покачала головой и взяла сумку. — Ну, если деньги у вас лишние, я, пожалуй, не откажусь, — и пошла к двери.

— Лена, — вдруг позвал Витька.