Однако Владимир не сдвинулся с места, лишь его зрачки начали светиться.

События, произошедшие на площади во время коронации, яркими картинками пронеслись в памяти Аверина. В тот раз Иннокентий с подобной же целью сохранения важной информации хотел сожрать самого Владимира. Что движет дивом сейчас? Желание защитить интересы Управления и сохранить старые служебные секреты, которые может узнать Диана, а значит, и Академия? Или Владимир пытается дать шанс своему прежнему хозяину? Ведь в прошлый раз шанс дали ему самому.

Аверин шагнул между Владимиром и Дианой и посмотрел наставнице прямо в глаза, собирая в кулак всю волю.

– Никто не тронет Алексея Меньшова, ясно? Он поправится. Кузя, лети в госпиталь за врачом. Диана, и ты, Владимир, если из-за старой связи чувствуешь такую возможность, – делитесь силой.

Диана не обязана подчиняться ни одному колдуну в Империи, кроме своего хозяина. Поэтому Аверин, ожидая ее реакции, на всякий случай сжал пальцы, чтобы при необходимости быстро призвать Плеть.

Кузя исчез, а Владимир без лишних разговоров положил руку старого колдуна себе на голову. Диана в нерешительности замерла на пороге.

Если бы Аверин был ученым или в тот вечер у него оказалось хоть немного времени на размышления, он обязательно задался бы вопросом, может ли действовать связь после того, как внутренний ошейник снят. Поскольку было очень похоже, что лечение, сразу начатое Владимиром, всё же сработало. Ну или Меньшову по какой-то другой причине вдруг стало легче. Поэтому Диана не атаковала. Оценив состояние хозяина, она присоединилась к Владимиру и делилась силой до приезда скорой помощи. Без лишних вопросов она села в импровизированную карету, которую для большей скорости везли два дива. И всю дорогу сидела тихо, положив руку на голову хозяина и прикрыв глаза. Она ежесекундно прислушивалась к состоянию старого колдуна. Аверин устроился там же, сбоку, на узкой скамейке. Он понимал, что не сможет остановить Диану, если та всё же решит, что Меньшов перешагнул грань жизни и смерти, и атакует, но оставить проректора без присмотра он не мог. Поэтому, когда Меньшов вдруг открыл глаза, Аверин даже не стал сдерживать вздох облегчения.

– Еще поживу, – увидев выражение лица коллеги, Меньшов вымученно улыбнулся, и Аверин почувствовал, как рука в перчатке сжала его запястье. – Не уходите… сразу, как меня заберут, – слабым голосом проговорил старый колдун, – мне надо приготовить приказ и письмо… для вашего дива.

Он замолчал, слова явно давались ему с трудом.

– Вам сейчас нельзя двигаться. По крайней мере, пока вас не осмотрит врач.

– А если я… не доживу до утра? Нельзя, чтобы все сошло с рук этому… кукловоду…

И Аверин понял, что так просто Меньшов не успокоится. И накрыл его ладонь сверху своей.