Связь с новым и весьма сильным дивом еще толком не сформировалась, поэтому Аверин чувствовал в основном давление и нечто, что для себя охарактеризовал как ледяную пустоту, в которой изредка мелькали серебристые искры. Возможно, так ощущалось оружие дива. Теперь Аверин лучше понимал Сергея: даже для опытного колдуна давление оказалось весьма сильным и пугающим. Неудивительно, что недавний выпускник с трудом контролировал свой страх.

Но на этом новые ощущения не заканчивались. Где-то на краю разума, словно далекий тусклый свет фар в туманной ночи, присутствовал третий. И стоило бросить взгляд в ту сторону, как инстинкты начинали истошно кричать: «Опасность!»

Усилием воли Аверин заставлял смолкнуть эти крики.

Еще каких-то пару лет назад он даже помыслить не мог о том, чтобы привязать дива первого класса. Теперь их трое. И каждый способен без труда уничтожить волю и разум колдуна, разрушить его личность. Однако делать этого они не будут. По крайней мере в Кузе и Владимире Аверин не сомневался. Цели же Александра по-прежнему оставались загадкой, а его методы… Аверин вновь прогнал бесплодные мысли. Гадать бессмысленно, и все, что мог, он уже обдумал.

Когда-то давно, после битвы с Григором, Аверин решил, что Кузя – уникальный див. Как же мало он знал тогда! И какими смехотворными и поверхностными оказались знания о дивах, полученные в Академии.

Ведь Анастасия не менее уникальна, чем Кузя. И если желание защитить Алешу еще можно списать на инстинкты фамильяра, то как объяснить ее желание спасти дивов и людей с острова Рождественского? И то, как ловко она втерлась в доверие к Распутину, чтобы в конце нанести сокрушительный удар. В этом рискованном деле ею точно руководили не инстинкты.

А Владимир? Во время коронации он сражался, зная, что не имеет ни малейшего шанса не только победить, но и выжить. И не приказ колдуна заставил его броситься в пасть многократно превосходящего по силе дива, и даже не Высший приоритет, ведь Софья еще не успела стать императрицей. Теперь Аверин понимал, чем руководствовался Владимир. Тем же, что побуждало его без всякого контроля колдунов сражаться в Пустоши, и раз за разом возвращаться на службу, даже потеряв хозяина. Чувством долга.

Да и что далеко ходить? На Перешейке многие сильные дивы остались сражаться за людей после гибели своих колдунов.

Поэтому… не пора ли переписать учебники? И ввести в Академии новую дисциплину, дающую колдунам представление о том, как в действительности мыслят дивы?

Звуки на кухне стихли, и на пороге, прервав размышления хозяина, появился слегка взъерошенный Кузя. В правой руке он держал две кружки, из которых поднимался пар, а в левой – блюдо с бутербродами, кусок вчерашнего пирога с форелью на маленьком чайном блюдце и пару яблок.