Я встретилась глазами в зеркале заднего вида с Касьяном.

— Я звонил другу из полиции, Павла нет дома. Жена не знает где он. Они сейчас пробивают записи с камер наблюдения, — тихо сказал мужчина.

— Ты думаешь, что это он?

— Я не думаю, я знаю.

Когда подъехали к жилому комплексу Райхеля, я легонько растолкала бабу Тому, чтобы она проснулась. Мы поднялись в лифте и зашли в квартиру. Я немного задержалась на пороге. Душа снова ныть начала. Столько воспоминаний связано с этим местом. Все кажется таким родным и таким чужим одновременно…

— Располагайтесь, Вероника, покажи все, а я пока поставлю вариться кофе.

А у меня ком в горле встал, я даже ответить не могла, просто кивнула. Как тяжело вернуться сюда. Если бы моя воля, то я бы больше никогда не преступила порог этой квартиры… Я должна быть благодарна Касьяну за все, и я благодарна, но мне пока очень больно…

Я показала бабушке, где мы будем спать, она пошла в ванную. Я открыла сумку и достала вещи, что взяла из дома, их ничтожно мало. Пара халатов бабули и несколько моих вещей. Положила на кровать халат, чтобы бабушка переоделась, а сама пошла на кухню. Доктор говорил, что ей надо больше пить.

Зашла на кухню, Кас стоял ко мне спиной, смотрел на город. Он медленно повернулся и посмотрел на меня. В глазах столько ничем неприкрытых эмоций. Почему же ты не говоришь их вслух?

— Я… Хотела сказать тебе спасибо за все. Я очень ценю все, что ты сделал для нас. У меня пока нет возможности, но я все возмещу…

— Хватит. Я больше никогда не хочу слушать, что ты что — то мне «возместишь». Все что я делаю — это ради тебя, — сказал мужчина.

Я растерялась и не знала, что ответить на это. Так, только спокойно. Дыши Вероника и не строй никаких воздушных замков.

— Спасибо. Я… Правда, я очень благодарна.

— Я знаю, Мышка, — он внимательно смотрел на меня.

А я на него в ответ. Во мне все тянулось к нему. Он словно магнит, притягивает к себе и не отпускает. Касьян такой надежный, с ним так легко. Я обо всем вокруг забываю, когда он рядом. Вот и сейчас, я чувствую, как нутро дрожать начинает. Еще секунда и стена, та, что я возводила вокруг сердца, — рухнет. Жизнь с ним — бесперспективна, но без него — это не жизнь. Я люблю его и не могу без этого мужчины. Он настолько родной, уютный… Мой. Это какая-то пытка быть вдали друг от друга. Мне больно при каждом вдохе.

Я чувствовала, что сейчас сдамся. И плевать на свою гордость, принципы, желания, лишь бы рядом был.

Но я не успела ничего сказать, потому что на кухню вошла баба Тома. Она надела приготовленный мной халат и воинственно смотрела на Касьяна. Женщина села за стол, словно хозяйка квартиры.