— Ника! Ты нашла форму? — слышала голос брата.

Схватилась за стену и закрыла рот рукой, чтобы не завыть в голос. Как… Как я ему скажу, что он не поедет? У меня сердце разбилось на миллион острых осколков и с каждым вдохом ранят все глубже и больнее. Маленький мой, столько счастья… А я не могу тебе его подарить…

— Ника! — в коридоре появился брат и я быстро взяла себя в руки, смахнула слезы рукой.

— Форма моя где? Мы ее в доме оставили, ты принесешь? Я уже сумку собрал! — и смотрит на меня своими огромными сияющими голубыми глазищами, а мне снова реветь хочется. От беспомощности, от несправедливости.

— Дима, давай позже.

— Ну, Ни — и — и — и — ка! Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, сейчас принесу.

Мне нужно было выбраться из дома, проветрить мозги. Я вышла на улицу и прошла сначала в один конец, а потом в другой. Столько мыслей в голове. Я пыталась просчитать смогу ли все же отправить Димку в этот лагерь или нет… Но, сумма слишком неподъемная. Как бы мне хотелось дать брату все, что он хочет, но я не могу и от этого так горько и больно на душе…

Я дошла до нашего дома… Стала рассматривать его. У нас небольшой домик, одноэтажный с тремя комнатами, но очень уютный. В нем всегда царила атмосфера любви и тепла, а теперь… Теперь я могу смотреть на него только со стороны.

— Кто там? — услышала противный голос сестры отца.

Я хотела уйти, но она меня заметила. Глазастая сука.

— А — а — а, пришла! — зло ухмыльнулась и подошла к калитке, посмотрела на меня таким взглядом, словно я грязь на ее подошве. — Чего надо?

— Добрый вечер, — проглотила все слова, что вертелись на языке. Мне все же дали хорошее воспитание. — Я хотела узнать не осталась ли в доме футбольная форма Димы? Она сине — гранатового цвета.

— Ничего нет, — рявкнула Женя.

Я смотрю на нее и не могу понять, неужели у нее нет ни капли сострадания. До похорон отца я слышала о его сестре лишь несколько раз. Они вообще не общались. А теперь она приехала и заявляет права на дом. Почему? И главное — все по закону! Я прожила в доме практически всю жизнь и никто здесь, ни на что не имею права.

— Может, я зайду и посмотрю в его комнате…, — предприняла я новую попытку.

— Ага, сейчас, ты сюда зайдешь. Я тебя не приглашаю.

— Вообще — то Дима — прямой наследник.

— Вот он пусть и заходит, ищет, а ты — никто и звать тебя никак, девочка. Вообще не знаю, какого хрена братец связался с бабой у которой уже был ребенок… Наверное, хороша была, — мерзко засмеялась.

Тварь! Какой же низкий поступок. Ударить сироту, да побольнее. Швырнуть в лицо обидные слова. Меня затрясло от злости. Я собиралась высказать этой женщине все, что я думаю или вцепиться ей в морду… Я не решила.

Но меня остановил телефонный звонок.

— Алло, — ответила не глядя и отошла от этой змеюки.