Натворил что?

— Не знаю, просто сказала прийти.

— Собрание что ли или только мне прийти сказала?

— Про собрание не знаю, Ника — видимо, на моем лице отразилась тревога. Димка нахмурился и смотрит внимательно. Маленький такой, а все чувствует и понимает.

— Ника у нас все хорошо?

Нет, малыш, все плохо. Но будет хорошо. Клянусь.

Я улыбаюсь, и весело подмигивая ему.

— А как иначе? Давай, доедай и за уроки садись.

Брат уходит, а я пью голый чай, чтобы хоть как — то голод унять.

На кухню заходит баба Тома.

— Добрый вечер! А мы Вас с утра потеряли, — говорю ей.

— На рынок ходила, все лучшее с утра. Вот пошла с Машкой на свою голову! Еле дотащила эту каргу, она же ходить нормально не может, а костыль не взяла — стесняется. Тьфу ты!

Я еле сдержала улыбку, представляю эту картину.

— А я работу нашла. Пока не знаю, как там с деньгами… Надо завтра уточнить.

— Молодец, Вероничка, я же говорила, все хорошо будет, — улыбается баба Тома и ставит передо мной на стол сало, черный хлеб и какие — то соления. Пододвигает ко мне.

— Ешь давай, — командует женщина.

А я хочу наброситься на еду, даже жевать не буду, так проглочу. На глаза наворачиваются слезы.

Сглатываю слюни и качаю головой. Я не могу объедать старушку. Она пустила нас, приютила, а я ещё буду есть ее запасы!

— Спасибо, баб Тома, я не голодна, — вежливо отвечаю и делаю глоток чая.

— Ешь сказала! Посмотри на себя, тощая, как швабра! Кто посмотрит на эти кости, кроме псов! Ника, у меня хоть костыля нет, но сейчас, как возьму метлу и как дам по хребту, и сразу кушать начнешь!

Баба Тома угрожающе так взялась за черенок метлы. А я почувствовала, как в носу щипать начало, слезы непроизвольно покатились из глаз, пока я придвигала к себе хлеб и соления.

— Спасибо, — искренне поблагодарила. И в этом простом слове были заложены все эмоции, что я испытывала.

— Кушай, доча, прорвемся.

С самого утра отвела брата в школу и зашла к его классной руководительнице.

— Доброе утро, Оксана Петровна, — вежливо поздоровалась я.

— Привет, Вероника, садись, — женщина указала на стул перед столом.

Я села напротив и выжидающе посмотрела на учительницу Димке.

— Я вот почему просила зайти… Знаю, что ваш отец только недавно умер, но мне нужно знать ты уже начала процесс опекунства над Димой?

— Да, я ходила в органы опеки, мне сказали, что брат может жить со мной, пока я оформляю документы.

— Хорошо, Вероника, это очень хорошо. У нас есть школьные требования. Нам нужно прийти к вам и посмотреть все ли в порядке. Я, собственно, поэтому тебя и позвала.

— На что посмотреть? — нахмурилась я.

— Мы с еще одним учителем придем к вам в гости, посмотреть, как и где содержится ребенок, на его комнату посмотреть, стандартная процедура.

Кровь начала стучать в ушах. Только этого мне сейчас не хватало.