Что я только ни сделаю, я или мой предполагаемый покровитель, чтобы быть уверенным, что этого никто никогда не увидит".

— И ты отдал ему то, что он хотел? — спросила я, странно успокоившись.

— Да, отдал. Очень жалея, что не сделал этого раньше.

— Это ничего бы не изменило. Ничего. Не вини себя.

— Не винить? — Он то ли всхлипнул, то ли засмеялся и повторил:

— Не винить? Что я принес в твою жизнь? До встречи со мной ты была улыбчивой девчонкой, которая играла на рояле на каких-то там конкурсах, училась на «отлично» и готовилась поступать в университет. И вдруг большая любовь, а вместо рая на земле тюряга, потом эта мразь и… Если б Полозов неделю резал меня на куски, то и этого бы было мало. Мало, понимаешь? Мужчина никогда не простит себе, что не смог спасти свою женщину, а если он сам виноват… И женщина никогда не прощает такого, это невозможно простить. И я был уверен, что ты.., что ты с удовольствием будешь наблюдать, как с меня спустят шкуру, ты имеешь на это право. Если честно, я сюда за этим и приехал. И когда мы встретились, я ни секунды не верил ни одному твоему слову, только злился, что ты считаешь меня идиотом. А потом пошло все не так, и я уже ничего не понимал.

— А сейчас? — спросила я с тоской. — Сейчас ты понимаешь?

— Ты.., ты сумасшедшая, Юлька, — повторил он, опуская руки, а я усмехнулась.

— Я была счастлива только однажды, в юности, когда ты любил меня. И сейчас счастлива, потому что ты рядом. И я никогда, слышишь, никогда ни в чем тебя не винила. Ты меня ни о чем не просил. Я могла рассказать о тебе следователю, но не рассказала. Это я так хотела, а не ты. Моя жизнь — это мой выбор и только мой. Не смей себя винить. Никогда. Ни в чем. Я люблю тебя и умру за тебя, и никогда ничего не попрошу взамен. Любовь дарят, а не требуют, выворачивая руки. Уезжай, ты мне ничем не обязан.

— Ты всерьез думаешь, что я уеду? Опять брошу тебя? — Взгляд его стал злым, он схватил меня за плечи, больно встряхнул. — Ты так думаешь?

— Нет, — покачала я головой и испугалась. А потом повисла у него на шее. — Уедем вместе. Сейчас. Машина под окном.

— Имея на хвосте мальчиков Гадюки-Дена?

— Мы уйдем. Я кое-чему научилась благодаря Нику. — Я прикусила язык, но слово было произнесено.

Павел покачал головой, потом обнял меня, погладил по спине, точно я была котенком или любимой собакой.

— Мы уедем, — сказал твердо. — Но втроем. Ты, я и твой ребенок.

— Молчи. И верь мне. Мы уедем втроем, уедем победителями, а не побежим, поджав хвост, как бегут трусы. И ты будешь счастлива. Я клянусь тебе. Я буду рядом с тобой всегда, всю жизнь, и ничего плохого больше не случится. Ты мне веришь?

— Верю, — сказала я, оцепенев от страха.

— Вот и отлично. Тебе придется помочь мне немного.

— Я сделаю все, что ты скажешь, но…

— Никаких «но».