И главное: никаких действий, героических или просто глупых, ты не предпринимаешь, не посоветовавшись со мной. Ясно? — Я кивнула, а он возвысил голос. — Ясно? Я не слышу.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча. Зеленый седан ненавязчиво пристроился за нами уже через десять минут. Возле подъезда моего дома Павел остановился.

— Я возьму твою машину. Вечером позвоню.

— Ты сейчас домой? — спросила я и возненавидела себя за это.

— Не знаю, что ты там себе навыдумывала, — нетерпеливо ответил он. — С Викой я жил, потому что так мне было удобнее. Вообще-то, у меня своя квартира, точнее, бабкина, на Мичурина, помнишь? Мы были там пару раз.

— Помню, — улыбнулась я.

Я поспешно вышла из машины. Все чувства вдруг перемешались: и надежда, и радость, и беспокойство, и отчаяние. Я не могла понять, что он испытывает ко мне, я только видела, что он мало изменился, а это значит, что легко с ним не будет. Но я не жаловалась, я готова была на все, лишь бы он был рядом. Теперь я просто не понимала, как умудрилась все эти годы прожить без него.

Он приехал вечером ближе к восьми. Выглядел усталым, недовольно хмурился.

— Тачка на стоянке, — сказал, бросив мне ключи от машины, взглянул на плакат в прихожей и усмехнулся:

— Никак не расстанешься с прежними игрушками?

— А зачем? — спросила я.

— В самом деле. Если честно, я иногда ревновал тебя к этому типу. Вы были бы прекрасной парочкой, в бою ты бы прикрывала спину любимого, а в минуты редкого затишья стирала ему носки, с просветленным лицом слушая, как он болтает о революции.

— По-моему, ты и сейчас ревнуешь, — улыбнулась я.

— Есть немного, — засмеялся он. — А если я попрошу снять плакат и выбросить в мусорное ведро?

— Пошлю тебя к черту.

— Достойный ответ. Свари кофе.

Когда я вошла в комнату, Павел сидел в кресле, раскинув руки. Волосы растрепались и падали на лоб, глаза прикрыты, он дышал медленно и спокойно, точно медитировал. Взял кофе из моих рук и принялся разглядывать меня.

— Все-таки странно, что ты стала такой красавицей, — чуть ли не с обидой заявил он. — В юности ты больше напоминала пушистого зайчонка, а такие мягкие и пушистые с возрастом становятся толстыми зайчихами.

— У меня все еще впереди.

— Конечно. Как там Машка? — спросил он, а я принялась рассказывать. — Этот ее Антон — друг Рахманова? Занятно. И чем он занимается?

— Он бывший офицер, сейчас работает на заводе, электриком.

— С таким дружком и на заводе вкалывать? У него что, на плечах кочан капусты?

— Он просто порядочный человек.

— Ясно, значит, идиот.

— Они завтра возвращаются из отпуска. Может быть, захочешь ее увидеть? Она будет рада.

— Почему бы и нет? Договорись с ними, скажем, на послезавтра. Закатимся в ресторан и будем вспоминать молодость.