И я руками отталкиваю, смотрю на Максима, в глазах, которого лютое презрение. Абсолютно оправданное.

Но и он получает от меня стрелу омерзения. Не думала, что он кому-то расскажет… Не верила… А, может, просто надеялась? Напрасно. Пора перестать верить в сказки.

Я все-таки отталкиваю Виталика, хочу его ударить, но сжимаю руку в кулаке. Не хочу давать больше пищи для размышлений.

Виталик лыбится, тянется ко мне снова, но вдруг поворачивается на низкий голос Максима.

В его руке уже футбольный мяч. На лице сосредоточенность. А на губах Антона загадочная ухмылка.

Что происходит? Что они задумали? И почему среди всех только они абсолютно трезвые?

— Кто хочет сыграть в футбол?

Все сначала отказываются, но и здесь парни из приюта не дают маха.

— Вам че, слабо? Или пара стаканов пива и вы уже ничего не можете? Девчонки, — снимает Антон футболку, под восторженный вздох играет мускулами и кидает Лене. — Ваши парни тухляк. Чего с ними возиться. Скорострелы поди все?

Виталик выходит вперед самый первый.

— Нам-то слабо?! Да мы вас размажем! Погнали!

Вместо того, чтобы нормально выйти в дверь, все вылезли в окно.

Мы со Снежаной и другими девочками одеваемся и выходим через дверь. Предчувствия у меня, надо сказать, не самые радужные. Хотя, все дико возбуждены, хотят хлеба и зрелищ. Ничего нового.

На полпути к городскому стадиону я останавливаю Снежану:

— Что происходит? Ты была с ним в тот вечер. Ты должна знать.

Снежана ничего ей не скажет. Договор с Антоном железобетонный, а угроза ее матери дело не шуточное.

Именно поэтому Снежана качает головой на вопрос Ланы и идет вперед. За нами.

Я оборачиваюсь посмотреть на Антона, и тот мне подмигивает.

К горлу подкатывает тошнота от того выбора, который я вчера сделал.

От того, какой путь я выбрал. Легкий. Я просто прогнулся в желании когда-нибудь встать на уровень с Ланой, с ее отцом. Только вот для этого она же и была нужна.

Антон совсем недавно поступил в так называемое услужение Богдану Самсонову, криминальному авторитету, бывшему детдомовцу и зеку. Доказательством верности было согласие на изнасилование рыжей бабы, которую тот как-то привез.

До траха не дошло. Она ударила Антона, сумев вырвать руку и тот дал оплеуху в ответ.

Самсонов сломал ему руку и, к моему облегчению, выгнал нас. Из достоверных источников стало известно, что на этой бабе он женился. Но ему нужен Андронов, который был причастен к ее похищению.

И наградой за услугу была полноценная работа на Самсонова. А это означает, как минимум, безбедная жизнь. Как максимум, в перспективе свое дело.

Идея была безумной, жестокой, неправильной, но простой в своей гениальности.

Снять на камеру, как щипают дочку Андронова, чтобы тот сел на цепь Самсонова.

— Насиловать не будем, — пообещал Антон, а слово свое он держит.