Это здесь, в Балашихе, бой напоминал игру, забаву, а там в Москве по-настоящему было.

С дядьками, что больше меня раза в два.

Но там и бабки не подростковые, а настоящие, хрустящие. Я откладываю помаленьку, все то, что не отдаю Антону. И там, кстати, обед нормальный. Не безвкусная баланда, а нормальный супец, наваристый, с большими кусками мяса.

И тот мир давал мне надежду, что я вырвусь из Балашихи. Может быть, даже поступлю на службу к Черкашину или Самсонову. Они берут с двадцати одного года, но парни что одного, что другого в полном шоколаде.

Поступать учиться смысла нет — бабло нужно, так что зависну с осени в армии.

— Смотри, какие крали… — Антон пихает меня в бок несколько дней спустя после встречи с Андроновой, пока мы стоим в магазине.

Он в очередной раз пиздит водку, а я на стреме. На кралей смотреть не хочется, лучше поскорее свалить, пока все-таки не замели, но приходится повернуть голову и рвано выдохнуть.

Надо дать затрещину этой идиотке. На*уя было переться в этот район? Чтобы не только я увидел, как хороша дочь мэра между ног?

— Да эта же Андронова дочь? — с удивлением в голосе спрашивает Антон, расправляет плечи и даже откладывает водку. Пугающий признак.

— Не уверен, — пытаюсь отвлечь. — Они все похожи друг на друга.

— Да не… Она. Точно тебе говорю. Я ее на сцене видел, еще сказал тебе, как мечтаю, чтобы мой член оказался на месте микрофона, и она в него спела, — гогочет он громко, и девушки на этот звук резко оборачиваются.

Девки быстро отворачиваются, но Антон уже на взводе. Он делает шаг в сторону, но я крутым броском руки хватаю его за локоть.

— Ты больной? — рычу я ему в ухо. — Это дочь мэра. Думаешь, тебе и это сойдет с рук?

Он смиряет меня внимательным взглядом и кривит в усмешке губы.

— Трахнуть ее хочешь? Так уж и быть, дам ее сначала тебе.

— Ты из ушей член-то вытащи, это дочь — давлю я слово, как глазное яблоко, — мэра. Тебя посадят в лучшем случае, в худшем — линчуют.

— Кто не рискует, тот не кончает, — вырывает он локоть, — к тому же, она ему не дочь, а вот я — сын.

— Не понял… — замираю я, не веря своим ушам. Не то чтобы я не доверял слову Тохи, просто почему я узнаю только сейчас, а главное, почему он числится детдомовцем?

— Слышал разговоры, что наши проделки прикрывает отец. Чей не уточнялось, но судя по тому, что я еще бегаю на свободе — мой.

— Ты не знаешь этого…

— Ну… так гляди, какая замечательная возможность проверить. Сочная, спелая ягодка. Сама явилась в этот район. Значит, хочется любовных приключений. Мы же альтру… ну ты уяснил, — ржет он. — Должны подсоблять друг другу.

Мы почти подошли к девкам и мне кажется, что грудь кто-то давит ногой, одетой в армейские ботинки.