— Для смелости, — неловко усмехнулась Люба, оправдывая свой выбор, хотя в том, чтобы выпить бокал вина на обед, он лично не видел ничего плохого.

— Почему ты не обратилась ко мне?

— Не хотела, чтобы ты меня жалел. И видел такой… Я даже девочкам ничего не говорила. Зачем их расстраивать?

Чего у Любы было не отнять, так это воли к жизни и силы духа. Давид даже не удивился, что рак отступил. Если кто-то и мог его побороть, так это его бывшая. Этими качествами она восхищала его, ещё будучи девчонкой.

— Я рад, что всё обошлось, — искренне заметил он и похлопал Любу по лежащей на столе ладони. Та слабо улыбнулась.

— А я-то как!

— Было страшно?

— Нет! Что ты… Я была в ярости, — рассмеялась Люба. И это тоже было на неё похоже. Прийти в ярость от того, что кто-то посмел смешать ее карты. — Я так ужасно злилась, что кто-то там, свыше, решил, что может отобрать мою жизнь! Мне ведь пятидесяти нет. Какого чёрта? И только потом поняла, зачем мне был дан этот опыт.

— И зачем?

— Пересмотреть некоторые свои решения. В принципе отношение к жизни. И наши отношения тоже.

— У нас нет отношений, Люб.

— Вот именно. И знаешь, кажется мне, что это — моя самая большая ошибка.

Приборы в руках Гройсмана на короткий миг застыли.

— Ну, столько лет прошло… — пробормотал он. — Что уж?

— Мы могли бы начать сначала. Ведь скоро старость, которую совершенно не хочется встречать в одиночестве…

— Люба…

— Опять же девочки наверняка обрадуются, а там и внуки пойдут. Помнишь, ты всегда хотел внука? Я вот думаю, не сделай я аборт между Лилькой и Риткой, может, у нас был бы всё-таки мальчик? Ему бы сколько уже было? Двадцать три…

— Что толку гадать? Нет его.

Аборт Любка сделала по собственной инициативе. Давид тогда был на очередном задании, ни сном, ни духом не знал, что она беременна. А когда узнал, это уже перестало иметь значение. Для них обоих.

— Да, нет. Извини, накатило. А с тобой такого не бывает?

— Нет. Я предпочитаю жить настоящим днем.

— А в нём для нас есть место?

— Люб, наш поезд давным-давно ушел.

— Ты сказал бы так же, если бы не эта твоя… соседка?

— Она здесь ни при чем!

— Почему же? У тебя сейчас острая фаза. Я всё понимаю. Но это пройдёт, ты же умный, Давид! Сам подумай! У неё так точно пройдёт. Кому, ты меня прости, нужен дряхлеющий дед?

— Ты уж совсем меня со счетов не списывай. Мы в каком веке живём? Сейчас и шестьдесят — ещё не старость. А мне всего пятьдесят два.

— А ей? Тридцать? Тридцать пять?

— Сорок.

— Правда? У неё хороший косметолог.

— Взять телефончик?

— А ты жесток."

"— Люб, ты сама меня вынуждаешь. Прости. Нельзя так прийти к человеку после пяти лет в разводе и сказать «а знаешь, я передумала». Так это не работает. Это просто твои хотелки, которые с моими желаниями вообще никак не совпадают.