Чужие весёлые голоса тонули в шуме вытяжки, льющейся из колонки музыки и Родькиного бормотания.

Бэлла сложила туфли в шкаф и пошла на звук, уже примерно представляя, какой на её кухне подобрался состав. Мотя с Давидом, стоя по разные стороны от кухонного острова, лепили пельмени. Рядом, весь в муке с ног до головы, сидел в своём стуле Родька. Ему тоже выделили теста, тот с остервенением мял его в маленьких ручках с ноготками, которые уже можно было подстричь.

— … И тут ему, значит, эта вторая ка-а-ак даст промеж рог! А ведь это ж Турция, там двоежёнство в порядке вещей, понимаете ли. А тут — ишь, ревнивица какая попалась!

Ну и ну. Мотя развлекает Давида пересказом турецкого сериала? И что смешно — тот её слушает!

— Мама! Ма-ма! Си-нок!

— Это он у вас уже выспался? Или готовится ко сну? — спросила Бэлла.

— Здравствуй, Бэлла."

"— Здравствуй.

— Си-нок! Си-нок! — орал Родька и в такт молотил ложкой по столу.

— Шикарно выглядишь.

От комплимента Гройсмана потеплело на душе. А от взгляда тело так раскалилось, что непонятно было, почему пиджачок на ней не вспыхнул синим пламенем. Во рту пересохло.

— Спасибо. У меня была важная встреча.

— Да, Мотя мне сказала. Положить тебе пирога?

Он командовал в её кухне, будто так и надо было, и, что характерно, Бэлла даже злиться за это на него не могла. Почему? Кто бы ей ответил.

— Встреча была за обедом. Я не голодна, а ты…

— А я решил воспользоваться приглашением Моти отведать этот самый пирог. А теперь мы ещё взялись налепить пельменей.

— Давид Ефимыч больше любит пельмени, — внесла ясности Мотя. — И мясо.

— Ну, допустим, с рыбой пельмени тоже вкусные. Ты ела пельмени с щукой? Нет? Ты что, Матрёна, полжизни потеряла… Вот те крест.

Очевидно, просторечье её домработницы передавалась воздушно-капельным путем. Никак иначе Бэлла не могла объяснить то, как Гройсман стал изъясняться. Это было смешно. Как-то по-домашнему. И разговоры эти, и чёртовы пельмени, и даже жуткий беспорядок, что они развели. И который почему-то, совершенно не хотелось убирать, вновь и вновь выхолащивая свою жизнь от чего-то важного…

— Я вам помогу. Только переоденусь.

— Не надо, — как-то резко выпалил Давид, смутился, ткнул грязной рукой на стул. — Мы сами справимся. Отдыхай.

Глава 13

Давид даже себе не ответил бы, зачем согласился пообедать с Матрёной. Знал ведь, что Бэллы нет. Видел её в окне. Пусть с высоты он не мог разглядеть лица, но фигуру Бэллы и её походку он бы уже ни с какой другой женщиной не спутал. И уж точно ни на какую другую не отреагировал бы так… А тут — нате вам, пожалуйста. Он ведь и не собирался к тому окну подходить! Расхаживал с пылесосом по комнате, что-то насвистывая под нос, и тут словно подстегнуло что-то.