Два человека стояли в огромной, забитой вещами под завязку комнате. В маленьких, средних и больших коробках находились предметы, найденные полицией на месте преступления, и настолько подозрительные, что ни списать в утиль, ни продать. Неизвестного происхождения и действия артефакты, странные записи, части чего-то неизвестного, но явно бесценного.

Вещи нумеровали, описывали, паковали. И отправляли сюда, на пятый подземный этаж Центрального полицейского участка Лоусона. То ли на хранение, то ли в заточение. Во избежание и на всякий случай.

По центру, свободному от полок и ящиков, стояли огромные старинные часы. Часы Последнего Времени. Слишком большие, чтобы быть настоящими часами. Вряд ли найдется гигант, способный их перевернуть и запустить снова. На дне темнозеленой колбы горкой лежали упавшие песчинки.

Сейчас часы молчали. Песчинки перестали сыпаться три дня назад, когда в парковом гроте во время плановой полицейской операции были уничтожены древние вторженцы, два неизвестных монстра.

Во всяком случае именно так было написано твердой рукой государственного инспектора Дудля в официальном отчете.

- Как же хорошо работать в тишине, - умиротворенно произнес инспектор.

Наконец-то он был в чистой, выглаженной форме. Сестра жены, взявшая под управление дом вдовца, неожиданно прониклась уважением к сводному родственнику после пары внезапных приходов на работу с проверками. Подозрительная женщина вместо неизвестной любовницы, уводящей мужчину из дома, обнаружила целый штаб носящихся сломя голову сотрудников и мрачного зятя, отдающего распоряжения, сосредоточенного, напряженного.

После первой попытки вразумления, она получила отпор от дипломатичного в домашних условиях Дудля, который никогда не повышал голос в присутствии двух маленьких сыновей. Инспектор сообщил домоправительнице кто она, что он о ней думает, и куда бы ей сейчас пойти, а не мешать занятым людям спасать страну.

На следующий раз она принесла горячую еду и привела малышей пообщаться с папой. И ходила уже постоянно.

В последние дни Дудль поймал себя на том, что с радостью возвращается домой к семье. Да и времени стало больше. После того как часы остановились, в город вернулось тепло. Природа старалась нагнать упущенное.

- Как твои мальчишки? - спросил Акула.

- Растут, начали разговаривать. Говорят: «Папочка». У меня был такой плохой отец, что своим я буду хорошим. Насколько смогу. А ты, так и не остепенился?

- Ты же знаешь, не мое это. Но все отпрыски пристроены, растут в хороших семьях. Они помолчали. Каждый о своем.

- Не знал, чем ты занимаешься, рад был увидеть тебя в гроте, - продолжил Дудль.

- А и не надо тебе знать.