Нет времени пугаться, прыгать по кустам зайцем, поднятым из укрытия лисой, чтобы боли избежать, подстелив во всех возможных местах падения соломки!

Сколько ее осталось, жизни той? А если вдуматься, оглянуться назад – и не жил-то на всю катушку! Все мотался где-то. И не любил, так, чтобы до потрохов, по-настоящему! Страсти по Катерине не в счет… Это было животное притяжение, без любви, без силы душевной, секс голимый. А так, чтобы жизнь делить с кем-то пополам, чтобы и слезы вместе, и смех, и горе, и любовь на двоих – даже с Иринкой так не получилось!

Промотался, жизнь растратил на работу бесконечную, разъезды.

Знать не знал, не видел, как растет его ребенок, делает первые шаги, как вырастает первый зубик, не знает, какое он сказал первое слово… а еще – первая двойка, драка в школе!

Не знал и не понимал, как это – когда жена вечером, уж ночью, после любви, пусть не юношески жаркой, а размеренной, привычной, шепотом в твое плечо расскажет о своих делах за день, проблемах, а ты послушаешь, решишь что-то, взяв ответственность за каждодневные дела на себя. Без сомнения, он любил Ирину, но то была молодая, незакаленная любовь, совсем другого Захара Дуброва, с другими приоритетами, мыслями в голове, целями, устоями.

Она была – и спасибо ей великое, что случилась в его жизни. Но не набрала той силы и мощи в любви, что познается с годами, с мудрением, с прорастанием каждодневным друг в друга. Он же, как летучий голландец, все пропустил, пролетев мимо дома, жизни, мимо любви…

«Это и есть жизнь! И, к сожалению, она, как скоростной поезд, проносится мимо… И либо жить, либо стоять на перроне и смотреть вслед. Я предпочитаю первое!»

– Ты сильнее меня, милая! – прошептал Захар снегу за окном, подсвеченному загадочным лунным сиянием, и уткнулся лбом в холодное стекло.

 – И смелее! Только я тебе об этом никогда не скажу…

И еще он понял, что никакой это не страх заставил его, по сути, сбежать от Зины, предварительно шаркнув ножкой в виде извинительного расставания, нет. Ни черта давно и прочно не боялся Захар Дубров, кроме обычных волнений и страхов за родных и близких! Нет! А неожиданная любовь, заставившая растеряться. Не испугаться – а именно растеряться, как от лавины, рухнувшей бесшумной массой! Так сильно, глубоко, перевернув жизнь, рухнула на него встреча с Зинаидой…

Он лег на кровать поверх покрывала, не раздеваясь, прикрыл глаза согнутой в локте рукой, и неожиданно ярко, в деталях, вспомнилось ему прошлое, словно он вернулся в то время, переживая и проходя его заново…

Середина лихих девяностых.

Он долго, несколько лет вкалывал на надрыве. Маленький Никитка, полная безнадега и безденежье. Захар тянул из себя жилы на всех возможных работах и подработках.