Когда ты перестанешь цепляться за память о мертвой женщине и поймешь, что в твоей жизни есть кто-то, кто хочет быть с тобой?

Я направился к ней, взбешенный тем, что она вылила это на меня.

— Она мертва, и она не вернется, Данте.

Острая боль пронзила мою грудь от ее слов, заставляя захотеть наброситься на все вокруг меня.

— Прекрати говорить о ней.

В глазах Валентины мелькнул страх. Она боялась меня, своего собственного мужа, но я не мог извиниться, не мог отступить.

Она вздернула подбородок.

— А то что? Ты хочешь меня ударить? Давай. Это не может быть хуже ножа, чем нож, который ты всадил мне в спину, обвинив в том, что я ношу чужого ребенка.

Я был жестоким человеком, в этом не было никаких сомнений, но поднимать руку на Валентину было последним, что я когда-либо сделал бы.

— Ты так занят, почитая память о ней и защищая ее образ, который живет у тебя в голове, что не понимаешь, как жесток со мной. Ты потерял свою первую жену не по своей вине, но потеряешь меня, потому что не в состоянии отпустить ее.

Мне следовало принести извинения, но вместо этого я смотрел, как Валентина выходит из нашей спальни.

Потребовались недели, чтобы попросить Валентину вернуться в нашу спальню. Извинения все еще не слетали с моих губ, даже если это было правильным решением. Валентина была беременна моим ребенком, и я не мог признать свою ошибку, не мог попросить у нее прощения, как сделал бы любой хороший муж. Все еще больно было думать, что Карла не рассказала мне всей правды о своем бесплодии. Инес сказала об этом мне после того, как я признался в споре с Валентиной в минуту слабости. Карла боялась, что я стану относиться к ней хуже, если узнаю, что она не может забеременеть, не говоря уже о реакции моего отца, если он когда-нибудь узнает об этом.

Несмотря на мои многочисленные недостатки, Валентина вернулась в нашу спальню, борясь за наш брак, в то время, как я все ещё не мог сделать все так, как она того заслуживала. Я попытался показать ей свою готовность внести свой вклад, убрав вещи Карлы из старой спальни. Это было похоже на предательство по отношению к ней, но в то же время я чувствовал, как тяжесть спадает с моего сердца с каждым кусочком Карлы, который я унес с собой. Прошлое слишком долго властвовало надо мной. Мне нужно было отпустить его. Я не мог потерять Валентину.

Джованни пришел днем на нашу еженедельную встречу, но на пятнадцать минут раньше условленного времени. Он крепко обнял Валентину, поцеловал ее в щеку и прошептал ей что-то на ухо, что заставило ее улыбнуться, но улыбка тут же погасла, когда она посмотрела на меня.

Чувство вины всегда застигало меня врасплох, чего не должно было быть, поскольку в последнее время это было обычным чувством для моей жены.