Словно почувствовав ход моих мыслей, Рокко встал и направился к двери, открывая ее.

— Ария! Спустись сюда на минутку.

Рокко вернулся к столу и обменялся взглядом с отцом. Я знал, о чем они размышляют, о чем думает так много людей в Наряде.

Золотая пара. Это имя шепотом разносилось по нашим кругам, начало звучать еще до того, как тело Карлы остыло, началось в тот момент, когда стало известно о ее раке. Я все игнорировал, но это выросло до таких размеров, что делало невозможным продолжать игнорировать. У меня оставалось два выхода, если я не хотел показаться слабым, потому что скорбь по умершей женщине была ничем иным, как слабостью в глазах многих верных людей отца. Либо я женюсь на Арии, либо отдам ее Луке.

Через пару минут она вошла в гостиную, одетая в бледно-голубое платье, ее светлые волосы были собраны в беспорядочный хвост. Заметив нас ее глаза расширились, слишком юная, чтобы быстро изучить черты. Она подошла ко мне, сложив руки на животе, и на ее лице отразилась тревога. На мгновение ее глаза встретились с моими, прежде чем она опустила голову и повернулась к Рокко.

Мой взгляд скользнул по ней, пытаясь представить, как я могу быть мужем этой девушки. Я не мог допустить близости с ней ни в физическом, ни тем более в эмоциональном смысле. Мысль о том, чтобы разделить с ней постель, притворяться, что она мне небезразлична, будоражила мои внутренности, пока гнев и печаль не стали неразлучны, пока потребность излить ту же боль, что поглотила меня, не стала непреодолимой. Возможно, Лука сломает ее жестокостью, а может, и нет. Я не знал.

Что я знал без сомнения, так это то, что я сломаю ее своей печальной темнотой, что в конце концов вымещу свой гнев на ней, потому что она осмелилась занять место рядом со мной, которое никто не заслуживал, кроме женщины, которую я похоронил всего несколько дней назад.

— Мы хотим выпить. Отправляйся в лаундж и принеси нам стаканы и бутылку моего любимого виски.

Она быстро кивнула, прежде чем повернуться и уйти. Я бы не женился на Арии.

— Она красивая и молодая, — сказал мне отец.

— Да, — мой голос не отражал внутреннего смятения. — Именно поэтому мы должны отдать ее Луке Витиелло. Это даст ему понять, что мы полны решимости предоставить ему лучшее, что можем предложить. Если мир это наше намерение, то у нас нет выбора.

На морщинистом лице отца промелькнуло разочарование, но он склонил голову. Рокко тоже не выглядел слишком печальным, в конце концов, его дочь в любом случае отдадут будущему Капо.

— Но ведь есть еще Джианна.

— Отец, — твердо сказал я. — Я не женюсь ни на Джианне, ни на ком другом. Нам нужно сосредоточиться на других вещах.

Он знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что теперь, когда я принял решение, я не сдвинусь с места.