Утираю её рукавицей и говорю, глядя на свои ботинки:

— Я хочу уехать. С Дауром. И ты не будешь нам мешать.

Он резко вскидывает голову и смотрит на меня со смесью непонимания и удивления, будто старая картина вдруг заговорила!

— Куда? — спрашивает он, сощурившись.

— В Париж. — Ровно отвечаю я.

— В Париж? Серьёзно? Надолго?

— На сколько захочется.

Марат молчит.

Вздыхает и смотрит по сторонам. Потом хватает меня повыше локтя и тащит вперёд, одной рукой толкая коляску с нашим сыном. Осматривается на ходу и сворачивает с дорожки, ведя нас в тень деревьев прямо к ограде парка.

Не отпуская мой локоть, он изображает крайнее веселье, и, наконец-то, говорит:

— Ты из города в жизни не выезжала. Хочешь уехать одна?

— Да. — Тихо говорю я, глядя в его глаза.

Он смотрит на меня целую минуту. Медленно скользит глазами по моему лицу, по моему телу, по всей мне. Проводит языком по зубам и хрипловато говорит, глядя на меня исподлобья:

— Не мели ерунды. Никуда ты не поедешь.

Такое небрежное отношение мгновенно выводит меня из себя. Выдёргиваю руку и говорю:

— Тогда проваливай!

— Не смей так разговаривать со мной. — грозно предупреждает король Джафаров.

— А то что?! — рычу я, толкая его в грудь. — Прикажешь упасть на колени и отсосать себе?!

Нависнув надо мной, он нагло усмехается:

— Я бы никогда не стал приказывать, если бы не знал наверняка, как тебе нравится мне отсасывать!

Поднимаю руку и залепляю ему пощёчину. Со всего размаха и со всей дури! У меня никогда не было такого дикого желания его ударить. Никогда в жизни.

Он хватает меня за плечи и впечатывает спиной в ограду, сверкая глазами. Я успеваю лишь взвизгнуть. Его колено молниеносно вклинивается между моих ног, заставляя оседлать каменное бедро, а когда он забрасывает стопу на низкий бордюр, я подскакиваю и оказываюсь сидящей на его бедре полностью. Его рука срывает шапку с моей головы и обхватывает моё лицо. Его перчатка пахнет кожей. Губы накрывают мои. Грубо.

Ударяю его кулаком по плечу, но я даже пошевелиться не могу, он вдавил меня в ограду всем телом.

Бью опять, размыкая губы, чтобы вдохнуть.

Его язык тут же устремляется в мой рот.

— Мммммм… — пищу я, ненавидя себя.

Это…божественно…

Стону, цепляясь за его рукав.

Он целует опять и опять. Шумно вдыхая через нос, подчиняя мои губы своим. Языком и губами, напором и жаждой в каждом касании. Мои губы сдаются. Я тоже сдаюсь. Когда это происходит, сама срываю шапку с его головы и запускаю пальцы в его волосы, сбросив одну рукавицу. Он кладёт руку на моё бедро и сжимает его, подаваясь мне навстречу собственными бёдрами. Я чувствую его возбуждение. Прямо у себя между ног.

— Нет… — выдыхаю я, прижимаясь раскрытыми губами к его щеке. — Не смей!..