Тина захлёбывается чаем, а мне совсем не смешно…

От мальчишки Джафарова второй день никаких вестей!

Чёрт бы его побрал.

Что я должна думать?!

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с мутно-ясным старческим взглядом. Старуха подносит к губам маленькую кофейную чашку и отхлёбывает с громким шамканьем. Разве в её возрасте пьют кофе?

— Говорят, вас видели вместе. — Продолжает она. Её голова слегка раскачивается из стороны в сторону, что не мешает ей всюду совать свой нос. — Это из-за него у тебя такая мина?

Нас видели вместе? Ну, разумеется. В тот день в галерее. Теперь о нас все знают? Мне кажется, у меня опять появилась охрана. Максут всюду таскается за мной с тех пор, как вернулся, а вчера на прогулке я видела характерного типа на другой стороне дороги. Всё это признаки того, что мальчишка Джафаров вернулся в мою жизнь, и это больше не секрет.

— Понятия не имею, о чём вы. — Бормочу, отворачиваясь и тряхнув головой, чтобы запрятаться в своих волосах.

Он опять исчез, и я не знаю, чего ждать! Может быть того, что завтра меня снимут с самолёта? Или вообще в него не пустят? Всю дорогу до дома он молчал, я впрочем тоже! А потом он ушёл и больше не появлялся! Я зла на него. Очень зла!

— Сложный ребёнок, — продолжает чёрная ворона, попивая кофе. — …в двенадцать убежал из города на отцовской машине…

Поджимаю губы, глядя на его ангелоподобную шестимесячную копию, мысленно прося Даура никогда не угонять никаких машин.

— Нашли на следующий день…отец отходил его ремнем, а он на утро убежал опять… — каркающе смеётся она, будто погружаясь в воспоминания.

— Как интересно… — бормочу я, пока воображение рисует мне двенадцатилетнего Джафарова, угоняющего отцовскую машину!

Сердце вдруг сжимается, потому что я думаю о том, как нужен будет Дауру отец, когда ему стукнет двенадцать…или тринадцать…черт возьми, он будет нужен ему всегда…и я знаю, что отец Даура любит его. Не сомневаюсь в этом.

Да, да!

А ещё он невыносимый, невозможный, сложный…

Любовь в исполнении Марата Джафарова — это сводящий с ума коктейль из нежности, жёсткости, подчинения и контроля.

— Послушай меня, девочка, — вдруг становясь серьёзной, говорит старуха. Смотрю на неё, изображая внимание. — Вожаком становится один из сотен. Мой муж убил моего брата, когда мы только поженились. Это было очень давно.

— В прошлом веке? — бормочет Тина в свой кулак.

— Я простила. — Глядя мне в глаза, продолжает гостья. — В их мире выживает сильнейший. Твоя задача быть рядом с мужем.

— У меня нет мужа. — Напоминаю ей, хотя не понимаю, почему вообще с ней разговариваю!

— Ты знаешь, что я его прабабка? — вдруг шокирует она меня. — Я советовала ему не жениться на тебе. Эти волосы. Белые. И вся ты, что за странная порода? Ты ему не подходила.