Ползу по сидению и усаживаюсь на его разведённые литые бёдра, скатившись попой к его паху.

— Мира…чёрт… — чертыхается он, разрывая поцелуй и хватаясь за мою талию через шубу. Приподнимает меня, слегка меняя моё положение.

Смеюсь, обнимая его плечи, и шепчу, прижавшись носом к его шее чуть пониже уха:

— У тебя что, сосулька в кармане?..

Прижимаю ладони к его рубашке, под которой тепло его тела, и зарываясь лицом в его шею.

Его руки сжимают меня в ответ стальным кольцом, а губы прижимаются к моему лбу.

— Можешь потрогать и проверить. — Бормочет он, убирая одну руку и стукнув костяшками пальцев по стеклу.

Водитель, до этого терпеливо ожидающий на улице, занимает своё место и снажимает на клаксон, давая колонне сигнал двигаться.

— Куда мы?.. — спрашиваю я, когда машина трогается."

"— Ужинать. — Выдыхает Марат, откидывая голову назад, потому что моя ладонь воспользовалась предложением.

Это определённо не сосулька. Сосульки холодные, а то, на чём я сижу твёрдое и горячее.

— Я не хочу ужинать… — говорю, пристроив голову на его груди и глядя на украшенные ёлками витрины магазинов.

— А чего ты хочешь?.. — устало спрашивает он, гладя мои волосы.

Я хочу в другое место.

Напрягая память, описываю дорогу, на что Марат вздыхает, прикрывая глаза.

Глава 27

— Что ты об этом думаешь? — спрашиваю, остановившись перед картиной теперь известного мне художника, где в зелёно-желтых тонах изображено безумие форм и ещё чёрт знает чего.

В помещение очень тихо и приглушенный свет. Здесь почти никого нет, редкие посетители, он и я. Мне нравится здесь. Здесь хочется говорить шёпотом, хоть это ни к чему.

И мне нравится изучать картины.

Мне нравится делать это с ним.

С Маратом. Потому что…мне с ним все интересно и потому что мы никогда не делали чего-то подобного раньше. Вместе. Как нормальные люди. Мы ведь можем быть…нормальными?

Крепче сжимаю его сухую жилистую ладонь, которая сплетена с моими собственными ладонями. Его ладонь шире и сильнее. Сжимаю крепче, чтобы держаться за него. Боясь и наслаждаясь этим моментом своей жизни. Боясь потерять этот видимый хрупкий мир из-за обстоятельств…какой-нибудь проклятой непреодолимой силы, которых полна моя жизнь.

Перевожу взгляд на профиль своего мужа и прижимаюсь губами к гладкой ткани пиджака на его плече.

Прижимаюсь всем телом к его руке, потому что он здесь, и я хочу чувствовать его. Я вижу морщинки в уголках его глаз и на лбу. А ведь ему всего двадцать четыре. Из-за бороды и этих морщин он выглядит старше, и он такой…суровый…но, не сегодня. И не вчера. Он расслаблен. И я тоже.

Марат безэмоционально изучает полотно, небрежно положив свободную руку в карман брюк. На нём костюм и белая рубашка без галстука. Его пиджак пахнет им. Я наслаждаюсь.

— Все авангардисты чекнутые.