Разумеется, в какой-то момент Даур устал терпеть подобное обращение на голодный желудок и разразился рёвом.

Бросаю всё, чем “занималась” и иду к ним, привлекая его внимание звоном своих туфель. Он убавляет громкость, выворачивая голову.

Деловито замечаю, подойдя к Марату:

— Он не любит чужаков.

— Мы не чужаки. — Буркает Аид, суя плачущего ребёнка отцу.

— Вы посторонние мужчины. — С удовольствием отмечаю я и добавляю, заглянув в глаза Марата. — То есть, чужаки.

— Ясно. — Сухо бросает Аид, кладя руки в передние карманы джинсов. — Я пойду, осмотреть, раз так.

Игнорирую его.

Марат опускает подбородок, глядя мне в глаза, и целует макушку Даура, придержав головку ладонью. А потом…проводит по ней носом и целует опять!

Этот коварный, коварный жест ломает мою защиту!

Разносит в дребезги!

Сжимает сердце!

Сжимает мои внутренности!

— Ему пора есть… — хрипло говорю я, быстро забирая у него сына и прижимая к себе. — И тебе тоже…пора…

— Я никуда не спешу. — Спокойно отзывается он.

Поднимаю на него глаза, поджав губы. Он непробиваемо спокоен. Уверен в себе!

— Это я уже поняла. — Бросаю прохладно. — Ты целый год к нам добирался.

— Ты скучала?.. — усмехается он, и я понимаю, что тема его…отсутствия для меня закрыта.

Он не станет это обсуждать.

Не станет, и всё тут.

Мне обидно.

Я злюсь и сообщаю:

— Это мой дом.

Он молча обводит глазами комнату от пола до потолка, а потом спрашивает, тараня мой взгляд своим:

— Хочешь, чтобы я ушёл?

Сжимаю губы и отворачиваюсь, чтобы опустить Даура в кроватку.

Он знает, что не хочу!

Знает, чёрт бы его побрал!

Я не хочу, чтобы он уходил…

Хочу, чтобы остался с нами.

Он поцеловал меня там, в своём огромном кабинете, и выяснил всё, что ему было нужно!

Что я по-прежнему его хочу.

Что сгораю, от одного его касания. От одного его поцелуя. Всё, что ему нужно, просто прийти и взять! Я уже открыла ему дверь! И я люблю его, когда не ненавижу. И жду, как последняя дура.

Чёрт бы его побрал!"

"Выпрямляюсь и подхожу к столу, на котором стоит детская бутылочка с разогретым ужином Даура, которую я забрала у Фати, пока выгуливала своим последние мозги!

На обратном пути сбрасываю туфли и, подойдя к двери, поворачиваю замок.

Оборачиваюсь только после третьего удара сердца.

Чувственная дрожь проходит по моему телу, когда я ловлю его взгляд.

Его брови слегка нахмурены, а сам он неподвижен. Провожает меня глазами, поворачивая следом голову. Отдаю сыну бутылочку и, убедившись в том, что он держит её как следует, разворачиваюсь к его отцу.

Молча подхожу к нему вплотную и сознаюсь, глядя на него снизу вверх:

— Я вчера целовала другого мужчину.

— Что ты делала? — удивлённо спрашивает он.

Улыбаюсь, медленно обходя его вокруг.

Марат резко поворачивает голову, демонстрируя мне свой хмурый профиль.