Как завороженные.

Кричу я, кричит Фатима. Кричит ребёнок.

Мужчина ревёт от боли. Кулаки Максута обрушиваются на него с треском. Опять и опять. Он продолжает бить, даже когда тот оседает на пол. Безжалостно.

На улице слышен звук полицейской сирены. По стенам дома пляшут красно-синие огни. Мой охранник выпускает из рук безвольное тело, пнув его в живот напоследок.

Срываюсь с места, и бегу к нему. Обнимаю руками пуленепробиваемый торс и шепчу, прижавшись щекой к его геройской груди:

— Спасибо…спасибо…

За то, что так отделал ублюдка. Отделал так, как никогда бы не смогла хрупкая женщина.

Даже три хрупких женщины!

Через секунду к нам присоединяется Тина. Обнимает Максута со спины, плача и благодаря. Фати прижимается к нему с другого бока, приговаривая молитву, а когда к нам присоединяется спасённая девушка, наш спаситель ревёт, срывая с головы шапку:

— Господи Боже! Дайте же мне пройти!

Но мы, как цыплята, путаемся у него под ногами. Плача и смеясь.

— Ты научишь меня также? — всхлипывает Тина.

— И меня… — шепчет девушка.

— Ты будешь работать на меня? — С надеждой шепчу я.

Максут безвольно роняет руки вдоль тела, запрокидывая голову и страдальчески вздыхая.

Уже светает, когда мы разместили нашу первую гостью в одной из законченных комнат второго этажа. Её зовут Ясмина. Она узнала о нас от подруги. А та узнала от своей подруги. А та ещё от кого-то. За всем этим я абсолютно чётко вижу руку старой ведьмы. И хоть я никогда её не прощу, мне придётся её поблагодарить.

Полиции мы сообщили, что защищались.

— Это вы его так отделали? — Изумился молодой паренёк, когда мужчину грузили на каталку.

Максут сбежал.

Но, мы твёрдо поняли, что в нашем женском доме без мужчины никак не обойтись.

Я не знаю, сколько ему платит мой…муж, но я дам больше. Только Максуту я смогу доверить свою жизнь и жизни всех, кто будет находиться под этой крышей.

Разбитая и уставшая, ложусь в постель. Но, через час меня будит Фати, притащив ко мне в комнату посылку, которую оставили под дверью. Простая коробка, перевязанная чёрной лентой.

Понимаю, где её видела с очень большой задержкой.

А когда открываю, хватаюсь за сердце.

Внутри записка и два пригласительных на открытие балетного сезона в Большой городской театр.

Твердый уверенный почерк.

Подношу её к губам и целую.

«Я никогда не бил тебя, но когда доберусь, так отхожу ремнём по заднице, что ты неделю не сможешь сидеть.».

Падаю на кровать, раскинув руки и счастливо смеясь. Будто мне только что пообещали волшебный сахарный дом и все наслаждения мира в придачу.

Глава 16

Мелодичные раскаты оркестровой музыки терзают мои нервы и заставляют вибрировать тело.

Особенно эти проклятые скрипки.

Тревожащие, жалящие.

По моим плечам и затылку бегают мурашки, а на лбу образовалась складка.