Ему надо же ехать, нам пора уже разбежаться по углам, но он продолжает сидеть и курить, словно ждет чего-то.

– Реально собралась тут жить? В подвале краше было.

Эта мысль посетила и меня, но озвучивать я ее не планирую.

– Нам с Любой будет тут нормально. И к работе близко.

– Я ассистент в суде. Фиксирую все, что говорят судьи, адвокат и прокуроры.

– Вполне. Мы едем? Скоро ЗАГС закроется. Или еще хочешь по душам поговорить.

– А есть у нас души, Ась? Или мы там их оставили?

Я отворачиваюсь, поджимаю губы. Они дрожат, капли соленые топят. Ну, вот зачем он, сейчас прямо. Еще и смотрит.

– Ась, – его рука оказывается на моей коленке. Ничего криминального, просто бессловесное извинение, но меня словно током бьет, а под джинсовой юбкой жжет сильно. А Демьян чувствует это, просто не мог не заметить мою ненормальную реакцию. И вежливый человек убрал бы руку, а этот выше ведет, давит бедро, зная, как именно нужно нажать, чтобы уставшая после очередного марафона секса я снова мокла, как после дождя. Сердце вскачь бьется в груди, почти причиняя боль. Дыхание такое частое, что окна машины запотевают. А Демьян уже так близко, уже второй рукой цепляется за мой локоть, словно удерживая, словно я могу сейчас убежать. Пять лет не срок. Я могла забыть, но тело помнит, словно его чертов твердый член буквально вчера был во мне. И не было криков и слез, не было тяжелого расставания, перед глазами все это меркнет перед желтым подвальным светом, перед лицом, что стало таким близким и родным. Ближе, еще ближе, смешивая дыхание, скользя по губам. И вот руки уже забираются под длинную тяжелую юбку, вызывая такое горячее волнение, что дышать становится нечем. И кажется, что только он, Демьян, способен дать хоть глоток, помочь выжить. И вот он живительный поцелуй, скольжение языков, а я дугой выгибаюсь под его телом. Жарко, неудобно, но дискомфорт лишь подстегивает. Взяться за край футболки, окунуться под нее и нащупать железобетонный пресс, оцарапать ноготками, ощущая взаимную дрожь и шумный рык в губы. Он кусает их, втягивает, окунает в меня язык, владея и подчиняя. Словно я сопротивляюсь. Словно я могу сопротивляться! Мне надо больше, мне надо сильнее. Юбка задирается все больше, футболка отлетает в другой край. Я чувствую его тело, оно на мне. Такое нужное. Перед глазами пелена. Я хватаюсь за ремень, проникая руками в джинсы, нащупывая твердую, пульсирующую плоть. Мы застываем, не двигаемся. Демьян втягивает воздух, а потом двигается быстрее, торопится избавить меня от трусов, задрать лифчик. Его жадные, требовательные губы везде. На шее, на ключицах, все ниже. Вскрикиваю, когда он кусает сосок, потянув его на себя. Я раздвигаю ноги все шире, ощущая, как наглые пальцы сдвигают полоску трусов, не запариваясь со снятием. Еще мгновение. Еще секунда.