А тебе крепкой дубины хочется, да никто не вставляет. Ты приходи в гости как-нибудь, может, пожалею и трахну, — прошипев, пошёл на выход.— А вот за эти слова, ты у меня ещё ответишь, гомосек драный! — рыкнул он мне в след.

Ой, дурак! Идиотина последняя! Вот зачем было его злить?! Ору мысленно сам на себя. Только поздно после драки лапками махать. Ну, Серый, удружил. Из-за того, что он меня невинно обнял, этот гондон подумал, что я гей. Пф, ладно, ничего не попишешь. Серый и Витёк всё равно мои друзья. Это нужно быть полным козлом, чтобы после стольких лет дружбы их бросить.

Домой шел, понурив голову. На банковской карточке кругленькая сумма, но от этого не легче. Когда ещё на работу устроюсь. Ещё бабуле нужно как-то о сокращении сказать. У неё сердце больное и давление скачет. Но молчать не смогу. Она меня как облупленного знает. Поймёт по взгляду, что случились неприятности.

Зашёл в квартиру. В горле пересохло от волнения, поэтому сразу двинул на кухню. Пока жадно пил воду, заметил, что на плите не стоит кастрюля или сковорода. Опять бабушке плохо. Ничего, сейчас сам всё приготовлю.

— Бабуль, я дома. Сейчас приготовлю ужин, — зашёл в комнату.

— А-а-а! Ба, что с тобой?! — заорал как полоумный.

Она лежала на полу. Губы уже синие и дыхания нет. Сел на ковёр и начал реветь, набирая номер друга.

— Се-серый, кого там нужно вызывать? Вы же недавно деда хоронили. Кажется, бабушка умерла, — завыл в трубку раненым зверем.

— Так, мы с Витьком уже дома. Мчим к тебе, держись там, — затараторил он и отклонил вызов.

Друзья прибежали за каких-то пять минут. Обняли меня. Потом я всхлипывал на плече у Вити, сидя с ним на диване. Сергей, тем временем, вызывал все нужные службы. Я не стыдился своих слёз. Бабушка была для меня самым родным человеком. Она меня воспитала. Как говорится, на ноги подняла. Дождались пока по очереди приедут: скорая помощь, милиция и труповозка. Потом сели за стол на кухне. Сергей достал из холодильника бутылку водки. Я вообще-то не пью. Бабушка просила купить. Хотела через три дня отмечать день рождения с подругами. Вот и отметила.

— Так, давай, выпей стопарь. Тебе сейчас надо, поверь мне, — Серый подал мне стопку.

Я выпил и даже не поморщился. На душе было так горько, что даже это противное пойло показалось сладким. И вот как теперь жить без моей бабуленьки.

— Хоронить, на что будешь, Макс? Мы с Серёжей пять тысяч в помощь дадим. Получка пятого числа была. Денег немного. Но с аванса ещё подкинем, если надо будет, — грустно произнёс Виктор.

— Деньги есть. Аж семьдесят штук, — скривился я.

Ребята глянули удивлёнными глазами, а я рассказал всё, показав им мой экземпляр приказа.

— Вот гомофоб чёртов. Он теперь тебе за такие слова кровушку попортит. Прости, это я виноват, — потупился Сергей.

— Хорош, Серый. Я тебя ни в чём не виню.