Лучше, конечно, пятый тип…

— Юрий Матвеевич, скажите на милость, а где я вам его возьму? Если только Бог явит нам чудо на вашу молитву и то не факт…

— Не поминайте Имя Господа всуе, — выставил иглы, оскорблённый до глубины души, Пивков. — Грех…, кх-кхм, есть чудо, на Диане в Новгороде монтируют электростанцию под электроснабжение промышленного района. Они получили четыре генератора. Мощность станции закладывалась с большим запасом и четыре гига сейчас им многовато, а у нас недостаток мощности не даёт закончить эксперименты по защитным полям и обратной направленности переходных процессов…

Санин понял, что спорить бесполезно. У деятельного "батюшки" давно заготовлен ворох аргументов и все просчитано на десять шагов вперёд. Кроме прочих добродетелей Пивков обладал талантом не мытьём, так катаньем добиваться своего. Или он сей дар у себя выпестовал? Не важно. Генерал отвёл взгляд в сторону и сказал:

— Хорошо, подготовьте записку, я завизирую.

Как по мановению волшебной палочки в пухлых ручках математика возникла тонкая чёрная кожаная папочка с парой заранее подготовленных бумаг. Достав из кармана чернильный "Паркер" с золотым пером, Пивков протянул его генералу. Для проформы помурыжив просителя и прочитав визу Керимова, нанесённую ранее, а так же штампик с согласованием заместителя руководителя центра по хозяйственной части, Санин наложил в левом верхнем углу резолюцию и расписался.

"Паркер" из рук и учёный исчезли быстрее, чем Санин открыл рот, желая поинтересоваться местом нахождения Керимова. Широкая спина бывшего священника, прикрытая шлейфом длинных волос, мелькнула за углом, в следующий миг пневматическая дверь отсекла дробный топот ног. Генерал остался один.

— Мда-м…, однако, — было глубокомысленно брошено в пустоту. — Электровеник заказывали?

Убрав с лица непрошеную улыбку, Санин в три шага дошёл до приёмной Керимова. Секретарша отсутствовала, видимо выполняла поручение руководства или отошла по какой-либо нужде, благо хозяин кабинета оказался на месте.

Керимов сидел в кресле, гипнотизируя взглядом непочатую бутылку коньяка, возвышавшуюся посреди стола. Подняв взгляд усталых покрасневших глаз на гостя, он приглашающее махнул рукой, ткнув сосискообразным пальцем на одно из кресел.

— Усугубляешь, Евгеньевич? — усевшись туда, куда указали, задал вопрос Санин, первым начав традиционную дружескую пикировку. Сторонний наблюдатель, незнакомый с собеседниками, занимающими далеко не последние по значению "кресла" во властной российской вертикали, был бы крайне удивлён внешней несерьёзностью разговора и был бы не прав в оценках.