— Господин Сапрыкин, я очень прошу вас попытаться договориться с Виктором Седьковым, — грустно глядя в глаза взрослого человека, попросила Мартинес. — У меня действительно нет рычагов давления на ситуацию кроме Гены Климентьева. Ничего личного, простите, только бизнес. Потому Гену Климентьева в тюрьме выдавят до конца, если первого пункта не произойдёт.

Видимо, послу сейчас пудрили мозги сразу из нескольких источников, потому что он в первую секунду даже не сообразил:

— Первый пункт? Какой первый пункт?

— Договориться с Виктором Седьковым, — вежливо повторила она. — Завтра. Так, чтобы он мне сказал "отставить". Если вдруг ваш гражданин вас ещё интересует. Если же нет, мне не повезло: останусь пару месяцев без завтраков зря, без смысла.

На самом деле, конечно, не останется, но пусть. Сказано красиво. Наверное.

В боковом зрении душу согрела нижняя челюсть Рыжего, мало не подметавшая асфальт. Сам он, не мигая, ошалело таращился на неё, пытаясь выглядеть при этом легко и непринуждённо и не подавать виду для земляка.

"Интересно, Виктору контроль мимики уже доступен в медицинском расширении?" — абсолютно искренне поинтересовалась она в их общем чате, выходя из кадра у посла Сегментов.

Седьков, блин, со своей непосредственностью как обычно "сыграл" на высоте: позабыв про соотечественника, так и развернул голову за ней, не закрывая рта и не делая ни малейших попыток продолжить беседу с Сапрыкиным.

Чёрт. Где-то переборщила или у девок переводчик кривой?

Блин, надо будет с ним испанским заняться, а то не дело — так терзаться каждый раз, всё ли ему нормально перевели или накосячили буквализмами.

Сапрыкин вышел сразу из пары крайне непростых чатов, работавших в режиме конференции. Надо было сосредоточиться, успокоиться и подумать.

Концентратор был разогнан на полную производительность, оттого за следующие пять минут он успел проанализировать все массивы информации практически до земной коры.

— Банальная этика, — сказал он вслух самому себе, поскольку кроме него в этом кабинете больше никого не было.

Только дилетанты считают, что у посла в посольстве один кабинет — тот, на котором вывеска. На самом деле конечно же иначе: настоящее рабочее место для других в принципе недоступно, плюс на нём нет никаких табличек снаружи. Кому надо, все и так знают.

Пацан по фамилии Седьков подбросил достаточно сложную задачу, причём на ровном месте. Там, где никто не ждал. Всего-то и было нужно: донести до поражённого в правах бывшего гражданина расклады и, внятно описав перспективы, прийти к какому-либо компромиссу.

Поручили задачу в обход основных каналов командированным с родины, которых последние пару недель в федерации развелось едва ли не больше, чем титульных.