Фу, какая мерзкая эта баронесса!

— Простите, дамы, — поклонился барон и сухо произнес, — я вынужден вас покинуть. Не желаю слушать подобные откровения!

Барон Пирр стремительно ушел, оставляя меня наедине с баронессой. И только я открыла рот, чтобы сообщить той, что мне тоже некогда вести светские, и не очень, беседы и невежливо выпроводить приставучую гостью вон, как он заявила совершенно другим тоном:

— Эден такой ревнивец... Надеюсь, он простит меня, но мне нужно было остаться с вами наедине ваша светлость. Одна очень почитаемая женщина, которая помогает нам обоим, очень расстроится, что официальное свадебное торжество будет проходить без молодоженов.

— Что? — удивленно произнесла я, мгновенно сообразив, что речь идет о Великой матери. Но ведь это просто не могло быть! Не могла же эта вульгарная особа быть связана с Великой матерью?! Или могла?

— Моя дорогая, — снова засияла баронесса, словно подтверждая, что мне все послышалось и привиделось, — давайте пройдем в ваши покои и немножко пощебечем о своем, о женском. Я с радостью поделюсь с вами своими секретиками для обольщения супруга. Ну, пойдемте же! — она капризно надула губы и потащила меня наверх.

И я несколько дезориентированная странными намеками баронессы, покорно следовала за ней. И только один вопрос не давал мне покоя. Неужели баронесса Ирла Шерши на самом деле знакома с Великой Матерью?!

Пока мы шли к моим покоям, баронесса Шерши что-то щебетала о погоде, о поэзии... Я безразлично кивала, думая о ее странной реплике. В голове вертелись, никак не складываясь кусочки разноцветной мозаики, обозначавшие лица и события.

Великая Мать и баронесса Шерши в моем понимании жизни находились так далеко друг от друга, что просто невозможно было представить этих двух людей рядом. Баронесса точно никак не могла быть связана с Ургородом. Ее жизнь всегда была легкой и беззаботной.

Все же знали, Ирла Шерши недалекая и милая дурочка, у которой в голове только мужчины. Она настолько глупа, что даже не осознавала, что они ею пользовались, иногда даже один раз, и уходили к своим женам и невестам. После этого несчастная брошенка пару дней ходила к покрасневшими глазами, поминутно прикладывая к ним платочек, а потом влюблялась в следующего. Ни одна трагедия в жизни Ирлы Шерши не длилась больше этих пар дней.

В прошлый раз, встретив баронессу в королевском замке, я предположила, что она не так проста как кажется. Но я скорее поставила бы на шантаж Грегорика или Третьего советника какими-нибудь грязными секретами, которые стали ей известны, чем заподозрила в связи с Великой Матерью.

— Ах, дорогая, — всплеснула она руками, когда мы вошли в в мои покои, — как у вас миленько! Но мне кажется, для такой юной девушки, как вы, немного скучновато...