Он снова еле заметно кивнул и перевел взгляд направо на сопровождающего. Тот понимающие поклонился и обернулся к своим. И нас тут же окружило плотное кольцо охраны.

В полной тишине мы с Эбрахилом прошли в кабинет, который я только покинула. Его свита осталась за дверью, но я успела заметить, как охрана султана смешивается с нашей стражей. Теперь к нам даже мышь не проскользнет. А значит я могла говорить...

— Теперь вы, Эбрахил, знаете все, — я вертела в руках браслет, который сняла с руки в самом начале своего рассказа о том, как я провела двенадцать последних лет своей жизни. — И вы понимаете, даже если бы я хотела, я не могу сейчас оставить свою страну. Я приложила слишком много сил, чтобы добраться до трона.

— Ты говоришь, не знала о том, что я твой настоящий отец? — спросил султан. Это были его первые слова с момента нашей встречи.

— Разумеется нет! — Я грустно рассмеялась, — Я мечтала выйти за вас замуж. Очевидно, если бы я знала, что вы мой отец, мне бы и в голову не пришло мечтать о таком...

— Он тоже не знал, — соврала я, не моргнув глазом. — Если бы он знал, что моя мать ваша жена... Не думаю, что он так спокойно бы принял ее как свою королеву... К тому же, он не стал бы скрывать это от меня. Согласитесь в этом не было никакого смысла после рождения моего брата...

Я качнула головой, отвечая «да».

— О том, кто мы на самом деле знает очень ограниченное количество людей. И я хотела бы попросить вас сохранить эту тайну. И тайну нашего родства...

— Зачем мне это нужно? — сегодня Эбрахил был необычайно скуп на слова. И это заставляло меня немного нервничать. Я привыкла к многословным и цветистым репликам аддийцев.

— Чтобы я осталась жива, — не стала лукавить я. — У меня сейчас слишком много врагов. Я каждый день хожу по грани, рискуя свалиться в пропасть. Вы же понимаете, на что мне пришлось пойти, чтобы из нищей голодранки вернуться на свое место? Я слишком многим пожертвовала, и не хотела бы, чтобы мои жертвы оказались напрасными.

— Но ты можешь унаследовать султанат...

— Вы же понимаете, что этого никто мне не позволит... Да, я вполне допускаю, что пока вы живы со мной будут считаться и, возможно, я даже выживу. Но в стране, где первенцев-девочек убивают сразу после рождения, а женщины являются рабынями, я не смогу править никогда. Дни мои будут сочтены сразу же, как только вы заикнетесь о своем желании оставить меня править султанатом, если у вас таковое имеется.

Эбразил насмешливо фыркнул:

— Править будет твой муж. Он же позаботится о твоей безопасности.

— Скажите, мой султан, — спросила я, только сейчас подумав об одной маленькой детали, — а почему вы никогда не говорили его величеству Эдоарду о том, что Анни ваша жена? Ведь если вы столько лет считали ее своей, то могли бы потребовать ее у Эдоарда...