Мама говорила Богиня очень обидчива. И немного капризна. Она не любит, когда ее отвлекают по пустякам. И может не прийти в тот момент, когда она нужна больше всего, — Адрей улыбнулся, — моя мать прогорела именно на этом.

— Почему ты мне помогаешь? — не выдержала я. Все его слова вызывали во мне какую-то смутную тревогу. Как будто бы он говорил не совсем то, что думал. А думал не совсем то, что говорил.

— Потому что хочу искупить свою вину за все, что было, — признался он. — Я вел себя с тобой как последняя сволочь. Я бил тебя, мстя за то, что ты стала моей женой. Я ненавидел тебя, за то, что ты была не Иссой.

Я обманывал тебя, говоря о своих чувствах, и надеялся воспользоваться тобой в своих целях. Отец прав, ты гораздо более успешна, чем я. И я хотел, чтобы ты плясала под мою дудку. Я даже привораживал тебя особой травкой из Северной пустоши, которую в Аддии используют для пробуждения в женщинах искренней любви к их хозяину. — Он невесело усмехнулся, глядя в мои расширившиеся глаза, — не говори, будто не замечала, что твоя страсть ко мне не совсем естественна. Я хотел сделать тебя своей покорной рабыней, — фыркнул он. — Если бы знал, что все закончится так быстро и не экономил бы на травке, ты уже бегала бы за мной, как собачонка. Но мои основные запасы остались в Аддии. И мне надо было всего лишь слегка поддерживать твою привязанность, чтобы доставить в свое поместье. Или дождаться моего человека, который должен приехать ближе к весне. А уж там я бы развернулся...

— Какая же ты мразь, — выдохнула я.

— Не отрицаю, — согласился Адрей и противно рассмеялся. — А может быть, я просто стал кое о чем догадываться, — тихо, заговорщицким тоном произнес он, слегка наклоняясь ко мне.

— Я тут поспрашивал Малинку... Она утверждает, что никогда не видела тебя в Ургороде, Ель-ка, — произнес он раздельно... Как будто бы хотел сказать совсем другое имя, но исправился только в самый последний момент.

— Я тебя уничтожу, — прошептала я.

— Нет, — качнул он головой и снова рассмеялся. — Ты обещала моей матери... Я не знаю детали, она была не совсем адекватна, когда говорила об этом. Но она точно взяла с тебя обещание о моей безопасности. Она ведь знала, кто ты... Хотя тогда, — он явно надо мной издевался, — я решил, что мать точно сошла с ума.

Я сжала кулаки... И как я могла подумать, что Адрей изменился?! Он остался таким же, каким и был. Для своей Малинки он всегда был таким: любящим и заботливым отцом. А для меня он всегда был мерзкой тварью.

— Меня это не остановит, Адрей, — тихо, но не сколько не сомневаясь в своих словах, заверила я, — если ты хотя бы попытаешься, открыть рот, я тебя уничтожу без всякого сожаления, не обращая внимания на то, что будет после.

Адрей насмешливо фыркнул и, наклонившись ко мне, зашептал на ухо:

— Не бойся, Ель-ка...