— Хорошо, начальник, я тебя слушаю! -

— Мне нужно знать маршрут, которым были снабжены Угрюмый и Бешеный!

— А больше ты ничего не хочешь, начальник? Или ты думаешь, если я согласился на базар, то помогу тебе их словить? — разозлился тот.

— Напрасно ты такого мнения обо мне… — Зелинский сделал паузу, потом решительно пояснил: — Органы прекратили поиски Бешеного, то есть Савелия Говоркова…

— Поймали? — нахмурился король.

— Нет! Его дело пересмотрено и закрыто за отсутствием состава преступления. А Угрюмый, есть основания предположить, что он погиб… То, что я тебе говорю, не должно…

— За кого ты держишь Короля? — перебил он. — Король не трепач! Но зачем тогда нужен их маршрут? И кто его может знать?

— Резонный вопрос — согласился капитан. — Отвечу прямо. Хотя и уверен, что для вас, Болидзе, это не новость. Говорков кому-то очень мешает… — Он снова сделал паузу. — А знать их маршрут может Браконьер… Более того, я уверен, что и те, кому мешает Говорков, уже успели получить этот маршрут…

Несколько минут Король молча смотрел на Зелинского, решая какие-то вопросы, но ничего так и не спросил, а проговорил уверенно и четко:

— Мы с тобой, капитан, стоим по разные стороны: ты — снаружи решетки, я — внутри, но Король никогда не крутился перед законом: попал — получил — сижу… Мне понравился тот парень… А сейчас, капитан, ты меня щелкни свиданкой за то, что курил в секции… За это и вызывал, так?

— Ну, так… — Зелинский ничего не понимал.

— За остальное не беспокойся, капитан. Браконьер сам к тебе придет… Сукой буду, если не придет!..

САВЕЛИЙ ПРЕСТУПНИК?!

Что бы ни делала Варя — работала ли по хозяйству, слушала ли радио, читала ли — мысли постоянно возвращались к Савелию. Как он там в тайге? Что делает? Где живет? Вспоминая все время их последний вечер, точнее, ночь, она ругала свою невыдержанность! Беспокойство о нем не покидало. Единственно, что успокаивало, — наличие у него карты-самоделки…

Во время последней связи с Управлением Варя, подчиняясь какому-то импульсу, попросила выяснить что-либо об Антоне, сославшись на то, что тот более года не появляется на ее участке…

Вчера с почтой, сброшенной с вертолета. Варя получила и письмо от матери, в которое был вложен листок с «ладошкой». Егоринки: «сама нарисовала для мамы» — гласила подпись корявыми печатными буквами. Варя очень скучала по дочке и сейчас со слезами на глазах буквально исцеловала эту «ладошку».

Когда рядом был Савелий, ее жизнь была наполнена каким-то смыслом, заботами о нем, а с его уродом дом мгновенно опустел.