Не просыпаясь, он потянулся к любимой женщине, пытаясь обнять. Но рука прошлась по воздуху, не встретив на своем пути мягкого податливого тела.

«Сон, всего лишь сон», – уныло поморщился про себя Цесаркин. Но прыткий язычок снова пробежал по его щеке. А потом невзначай коснулся уха. Денис, глупо улыбаясь, с трудом разлепил глаза и в немом изумлении уставился на нахальную недособаку, забравшуюся к нему на грудь и радостно облизывающую его лицо.

«Фиби-Буффе, твою мать!»

«Какая же ты дура, Тарантуль, – попыталась отругать себя Нина. – Этот человек еще неделю назад презрительно отзывался о тебе, считая первостатейной аферисткой.

Подкладывал в постель тараканов и цеплял замки на машину. А ты… А что я? – отозвался на упреки внутренний голос. – Я же тоже в долгу не осталась, и счет вроде в мою пользу. А с другой стороны, проделки Цесаркина даже пакостями не назовешь. И если привлечь на помощь дедушку Фрейда, то наши взаимные проделки можно квалифицировать как заигрывание и флирт. Поэтому дураненой! И плыви по течению!»

Нина и плыла. С этим мужчиной оказалось очень легко. Денис с утра пораньше позвонил Сергею Шаронову в аэроклуб.

И пока Нина и Ромка спали, умудрился сгонять на рынок за свининой и свежими овощами. Он даже не забыл купить молоточек для мяса.

– С вегетарианством покончено?– улыбнулась Нина, когда Цесаркин принялся расхваливать «пальчики», будто бы ни на что не намекая.

– Мясо все любят, – глубокомысленно заметил Денис. – А спаржа с морковкой быстро надоедают.

– Еще осталось научить тебя курить, – фыркнула Нина.

– Бросай курить, вставай на лыжи, – отмахнулся Цесаркин и, слегка коснувшись ее носа, добавил: – Ты же спортсменка, Тарантуль!

Он, наклонившись, быстро, но настойчиво поцеловал.

Мимолетные касания и поцелуи украдкой разукрасили это утро в радужные тона. Нина поймала себя на том, что улыбается беспрестанно. Ромка, словно почувствовав настроение матери, безнаказанно кормил Фиби со стола, а потом умудрился тайком сунуть оладью Герде.

Нина просто грелась у камелька, запылавшего прошлой ночью от дикой, почти африканской страсти. Но ничего не загадывала, да и не задумывалась ни о чем. Хотела впитать в себя те чувства абсолютной защищенности и надежности, тихого незатейливого счастья.

В глубине души она точно знала, что это блаженство не продлится долго, что не сегодня-завтра поймают подельника Константина Цесаркина и отрицать погромы уже станет невозможным. А спать с адвокатом обвиняемого и надеяться на справедливость  – это уже из области фантастики. Да и сама квартира, что в прошлом, что в настоящем, никому не принесла счастья. Лучше продать. Тем более сейчас, когда отцу необходима еще одна операция, а потом еще долгий восстановительный период.