«Нужно что-то предпринять, и как можно быстрее. Пока красавица не надела непробиваемый панцирь и не спряталась внутри. Еще минута – и Арахна превратится в архелона (гигантскую морскую черепаху мелового периода)!» – мысленно хмыкнул Цесаркин.

– Обойдешься, Нинуля, – отрезал он. – Никуда я не уйду от тебя. Так и буду болтаться рядом, околдованный.– Денис взял ее за руку, сгреб в охапку и, чмокнув куда-то в ключицу, прошелся губами до самой груди. Легонько потянул полотенце в сторону и, не дожидаясь, когда розовая тряпка упадет на пол, жарко прошептал протестующей Нине на ухо:

– Не брыкайся, девочка.

Сейчас распалишь и меня, и себя. Надевай пижамку и приходи на кухню.

Нина замерла в немом изумлении.

«Да что себе позволяет этот человек?!»

Но губы распухли от поцелуев, а грудь изнывала от прикосновений.

«Околдовали его, – мысленно фыркнула она. – А сам так и норовит к стенке прижать».

Нина тяжело вздохнула, понимая, что истосковалась по мужской ласке.

«Со своими принципами ты всех распугаешь, – саму себя отругала она. – Этот чем тебе не угодил? Ну ляпнул глупость, можно и простить. Зато красивый и целуется сладко!»

А потом, пока надевала растянутую майку и широкие шорты – фиг кого обольстишь таким нарядом,– пока разбирала пальцами волосы и сворачивала их в незамысловатый узел, поняла, что взболтнула лишнего.

Пронырливый господин адвокат обязательно уцепится за ее признание...

«Что ж, влюбилась ты, Тарантуль, в хитрована, – фыркнула про себя Нина. – Вот и посмотрим, какова ему цена!»

Она внимательно глянула на свое отражение в зеркале. Глаза как блюдца на пунцовом лице. И, одернув задравшуюся на груди майку, вышла на кухню. А там уже Денис выставил на стол чашки и даже одинокий эклер разрезал на две половинки.

В прозрачном пузатом чайнике уже набирала цвет горячая влага, постепенно переходя от янтарного к насыщенному коричневому цвету.

– Иди ко мне, Нинуль, – то ли велел, то ли попросил Цесаркин и мягко потянул ее за руку. И когда она плюхнулась рядом, тихо заметил:– Прости за бестактность.

– Ты, ничего не зная, сделал выводы исходя из стандартных условий, – пробормотала Нина, не желая ни обвинять, ни сдаваться без боя.

«Так расскажи!– хотелось заорать ему. – Я ничего не знаю и дурею от предположений.

Как и где вы познакомились с дедом? Зачем ты встречалась с бабушкой Таней? Что совершила такого, что мои старики безропотно отписали тебе квартиру?»

– Захочешь, расскажешь. Но я просто счастлив, что ты не делила койку с моим дедушкой.

– Признаешь в суде брак фиктивным?– лениво поинтересовалась Нина.

– А зачем?– отмахнулся Цесаркин, нежно касаясь ее руки. – Что за глупое средневековье!

Она удивленно воззрилась на него.

– Ничего знать не хочу, – рыкнул Денис, обнимая ее.– Ты моя, и это главное...