Ответили сразу.

– Ну что там? – грубо поинтересовалась женщина. – Как Анька?

– Закрыли на трое суток, – доложил адвокат.

– Эта дура не дала и слова вставить. Все рассказала. Оформили как чистосердечное признание.

– Ее посадят? – насторожилась трубка.

– Нет, подарят пятикомнатную квартиру в центре Парижа, – зло бросил адвокат. – Я надеюсь, ты к ее шашням никакого отношения не имеешь?

– Боже упаси, – заверила женщина. – Я далека от криминала. – А положив трубку, задумалась.

«Использовать идиотку Тарантуль – моя идея. Теперь главное, чтобы Анька ничего не разболтала… А если и проговорится, то как докажет? Слово к уголовному делу не пришьешь. А свидетелей нет». – Женщина, зло усмехнувшись, отправилась на кухню накрывать стол к ужину.

В эйфории чувств и радостных событий Денис Цесаркин не заметил подвоха. Вместе с Ниной он выбирал фигурки на торт, встречался с организатором свадеб и не сразу понял, что среди пропущенных звонков, высветившихся на высохшем айфоне, большая часть от родственников. Позвонили все. Мать, тетя Юля, двоюродная сестра Катя. И даже бро прислал странное сообщение в вацап: «Горжусь тобой, малыш!». Денис набрал только матушку и, выслушав елейные заверения, что у нее все в порядке и нужно бежать, беспечно повесил трубку. Он даже не успел сообщить маман, что расписался с Ниной.

«Потом»,– отмахнулся он, сосредоточившись на информации от Кольцова. По сути, в руках полиции имелось чистосердечное признание Рогинской, мстившей Нине Тарантуль. То, что месть эта не имела никакого отношения к реальности, Вера Юрьевна не учитывала, внезапно решив, что муж крутит любовь с ее коммерческим директором и боевой подругой. Цесаркин глубоко задумался, слушая запись беседы. Конечно, Кольцов прав, этот материал нельзя использовать для суда:

– А доказательства у вас есть? – поинтересовался обеспокоенно врач.

– О чем вы, доктор? – взвилась Рогинская. И даже на записи Денис услышал истерические нотки в голосе. – Я нутром почувствовала. Снизошло, как озарение. Яснознание, если хотите!

Цесаркин посмотрел перед собой, остановив взгляд на каменной кладке, украшавшей стену, потом потер лоб и, порывшись в ежедневнике, нашел номер АнтАнта, удаленный из телефона пару месяцев назад.

Первый звонок на сотовый не дал результата. Рогинский внес ненавистного адвоката в черный список, и первая попытка решить проблему миром провалилась. Денис позвонил в офис и, когда секретарь вкрадчиво поинтересовалась, как представить абонента, Цесаркин нетерпеливо пролаял:

– Але! Это сантехник из ТСЖ. У соседей прорвало канализацию. Через пятнадцать минут вся квартира превратится в сортир. Пусть ваш шеф срочно едет домой. Иначе я ни за что не отвечаю.