Самое ценное там – желатин!

– Дурят нас, везде дурят, – тяжело вздохнул Рогинский, радуясь, что уцелел в этой истории, и одновременно представляя, как открутит башку медицинскому светилу в частной клинике, всучившему ему по заоблачной цене мягкое, моментально действующее снотворное. Наверное, перистальтику улучшает…

Когда из реанимации вышел врач, АнтАнт клял себя последними словами за лоховство, а поганую Верку за устроенную трагедию.

Молодой и бледный врач подошел к нему, устало сел рядом и тихо пробормотал:

– Спасибо, спасибо, доктор, – принялся увещевать Рогинский, между делом засовывая в карман белого халата заранее приготовленные мятые красные купюры.

– Случай помог, – невесело усмехнулся врач. – Вы ей как снотворное дали таблетку с сорбирующим эффектом. Она и снизила степень отравления. Если бы не это, мы бы не успели.

Рогинский потер затылок, понимая, что еще задолжал модному эскулапу, и, заглядывая в глаза доктора, попросил жалостливо:

– Мне бы Верочку увидеть, доктор! Хоть на минутку, а?

– Не положено, – пробормотал врач, но заметив, как в его карман переместилась еще одна пятитысячная купюра, сменил гнев на милость.

АнтАнт на негнущихся ногах прошел в палату интенсивной терапии. Около белой стены моргали разноцветными глазками какие-то приборы. Жена, бледная и осунувшаяся, лежала на застиранных бело-серых простынях. Из руки торчала игла капельницы. Прозрачная трубка, по которой размеренно и медленно сочилось лекарство, показалась Рогинскому червяком, присосавшимся к Вере.

– Одна минута, – снова предупредил врач и оставил АнтАнта наедине с больной.

Наклонившись над женой, он понял, что сейчас разревется, как мальчишка.

– Вера, Верочка, – пробормотал чуть слышно. – Что же ты сотворила, маленькая моя?

Она чуть заметно мотнула головой и, не разлепляя глаз, что-то тихо пробурчала.

– Что? – напрягся он, не расслышав.

– Верни Асеньку, Антоша... – пробормотала она чуть погромче.

– Обязательно, Вера. Можешь не сомневаться! – заверил Рогинский, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

– Спасибо, – кивнула она и, вцепившись пальцами в его руку, попросила:

– Не бросай меня. Я тебе и Нинку прощу.

– Не спал я с ней, Вера, – рыкнул Рогинский.

– Ну! – не выдержал Антон. – Я не двинусь с места, пока не узнаю, – пригрозил он, уставившись на жену. – Аська тем временем за границу смотает.

Вера молчала, закрыв глаза, и Рогинскому показалось, что она не собирается откровенничать даже в такую минуту.

– Люся, – неожиданно выдохнула Вера и добавила почти шепотом: – Сестра врать не станет.

АнтАнт сжал челюсти, чтобы не заорать. Но кричать в реанимации не полагалось, тем паче на больную, только вернувшуюся с того света.