Я смерила его самым презрительным взглядом из своего арсенала. Жаль, что им нельзя убить или хотя бы наподдавать хорошеньких тумаков. Во мне кипела, булькала и требовала немедленного выхода злость.

Не жалела я и себя. Надо же, обрадовалась ему как родному! Мне было стыдно за все недавние изъявления своей радости, за каждую слабенькую улыбочку, за все дружеские слова. А он все это время смотрел на меня и приценивался: удастся купить по сходной цене или нет. И, видимо, решил, что товар почти у него в кармане. Нет, больше он от меня не дождется ни одного доброго слова.

– У вас остались какие-нибудь вопросы? – спросила я его самым официальным тоном, на который только была способна. – Может, желаете что-то еще?

Он явно подбирал слова, чтобы сказать что-то еще, но я не дала ему возможности это сделать.

– Если никаких пожеланий больше нет, я вынуждена покинуть территорию номера, – все так же деловито бросила я и повернулась к двери.

– Лера, подожди, пожалуйста! – прокричал он.

Я остановилась, но не повернулась к нему.

– Я совершенно не собирался тебя обидеть, – проговорил он, обращаясь к моей спине. – Готов выслушать все твои условия. Ты же знаешь, я всегда за честный и открытый разговор. А если я сделал что-то не то, то прости…

Я не стала дослушивать. Он так и ничего и не понял. Бедный Серж, он слишком много значения придает своим деньгам. Кажется, в нем за ненужностью атрофировались все чувства и желания, кроме одного: приумножать свои средства, попутно скупая все, что понравилось.

Покидая номер, я сдержалась и не стала хлопать дверью. Все-таки это идет вразрез с должностной инструкцией администратора. А я дорожила своей работой.

Аэропорт гудел как улей. Повсюду сновали взбудораженные люди с чемоданами всевозможных размеров и расцветок. А сколько здесь было светловолосых девушек! Ученые, которые говорят о том, что блондинки постепенно исчезают с лица земли, просто никогда не дожидались белокурых дамочек в зале ожидания. И зря, такой опыт наверняка заставил бы их пересмотреть свои выводы.

Об удачном приземлении экипажа из Германии объявили уже полчаса назад, и все это время я пристально вглядывалась в лицо каждой обладательницы белокурой шевелюры. Узнаю ли я то, единственное, родное личико? Вдруг после операции моя сестренка изменилась до такой степени, что я не найду ни одной знакомой черточки?

Я увидела ее как-то вдруг. Она шла, высоко задрав точеный подбородок и озаряя своей улыбкой все вокруг. Красивая и счастливая.

– Светка, милая, я здесь! – закричала я и побежала ей навстречу.

Мы обнялись, и несколько минут не могли отпустить друг друга, словно боясь вновь разлучиться.

– Ну-ка, дай, я посмотрю на тебя! – попросила я, наконец.

Света сделала шаг назад и принялась во все стороны крутить головой.