Испытывая конфуз перед своими приятелями, он бушевал и кипятился, грозя связями во власти и даже судом в Страсбурге.

– …Это позорище беспредельное! Из-за дешевки, какой-то там проститутки, троих уважаемых людей сначала избили, а потом, даже не оказав медицинской помощи, заковали в браслеты?!! Это беспредел!.. – горланил он на всю округу.

Не согласился Ожирятников и с показаниями Марины, которая заявила, что «эти трое садистов» на днях с этого же самого места насильно увезли ее знакомую, которую, после извращенческих утех, жестоко избили и, не рассчитавшись, выбросили на улицу. В данный момент с переломом носа и травмами внутренних органов та находится в реанимации.

– Брехня! – категорично заявил Боря-Брыкун и ехидно поинтересовался: – Но если это сделали мы, то почему же на нас нет ее заявления в ментов… То есть в полицию?

– Потому что вы пригрозили разделаться с ее ребенком! – запальчиво ответила девушка, с ненавистью глядя на «терминатора». – Будь спокоен – уж теперь-то она точно напишет!

Когда формальности были завершены и протокол подписан, а всех троих любителей «клубнички» загрузили в отсек «уазика» для задержанных, Марина неуверенно, бочком приблизилась к Станиславу.

– Я приношу извинения за то, что все так вышло… Я понимаю, вы разочарованы тем, что вам пришлось схватиться с этими уродами из-за какой-то шлюхи… – кусая губы, заговорила она, но он ее сразу же перебил:

– Слушай, давай без этих терминов… Хорошо? Тебя подвезти? Ты далеко живешь? А то, я вижу, ты сейчас в полном неадеквате, чего доброго, еще куда-нибудь вляпаешься.

Неопределенно пожав плечами, девушка сказала, что проживает в получасе езды на автобусе, на улице Тополевой. Стас приглашающим жестом указал на своего «мерина» и, прихрамывая, зашагал к машине. Его коленка заметно распухла и почти не сгибалась.

Сев в кабину и глядя перед собой, Марина как бы про себя произнесла:

– Можем поехать к вам… Я вам обязана, может быть, даже жизнью. Поэтому… Вы вправе получить то, что захотите.

Хмуро усмехнувшись, Крячко уведомил, что, хоть он вовсе не монах и к женщинам относится более чем приязненно, в подобной ситуации воспользоваться ее предложением было бы сущим моветоном. Да и вообще, с учетом ушибленной коленки ему сейчас не до каких-то там нежностей. При этом особо выразил свое недовольство родом ее занятий:

– Как тебе не противно ложиться под таких вот пьяных, потных кабанов, как эти три охламона? – брезгливо поморщился он. – А бывают ведь еще и похуже… Что за хрень у нас творится, если молодые, здоровые, красивые по собственной воле толпами идут на эту гребаную панель, где их и калечат, и даже убивают?! Да, пусть этого и не случилось, все равно ведь – жизнь под откос.