Детей обслуживает несколько горничных, следящих за тем, чтобы те вдруг не запачкали всё вокруг, ведь среди них есть и малыши. Я вижу в их компании и Лиззи, увлечённо болтающую с сестрой. В воздухе витает аромат жареного мяса, запечённых овощей и чего-то ещё – возможно, вина или пряностей.

Внимание всех присутствующих мигом переключается на меня, едва я возникаю в зале. Даже разговоры прекращаются, заменяясь разве что тихими шепотками. Один из мужчин встаёт со своего места и будто бы добродушно разводит руки, приветствуя меня:

– А вот и наша прелестная гостья. Добро пожаловать в наше Королевство.

Я напрягаюсь из-за этого излишне доброго поведения. Рука Гая на моей талии слегка сжимается, и он ведёт меня дальше в центр, чтобы занять наши места, – как раз пустуют два стула. Гай устраивается во главе, тогда как меня он садит сбоку от себя, рядом с красивой темноволосой женщиной, поедающей свой пудинг.

Стол ломится под тяжестью блюд: фаршированные перепела соседствуют с ростбифом, выложенным аккуратными ломтиками, хрустальные чаши, наполненные разными видами соусов, блестят, а графины с напитками выстроены в ряд.

Гай, кажется, не менее напряжённый, чем я, не спеша представляет меня своей семье. Тот, что первым меня поприветствовал, – темноволосый мужчина с пронзительными голубыми глазами, – кивает мне с какой-то наигранной вежливостью. Молодые девушки и юноши просто пробегаются по мне взглядами, в которых читается неподдельный интерес.

– Я уже имела неудовольствие познакомиться с этой грубиянкой, – произносит женщина с цепочкой жемчуга в зоне декольте, которую я уже знаю как маму Лиззи. – Надеюсь, мой дорогой племянник не оставит это без внимания.

– Напомни своё имя, дитя, – заговаривает другая женщина, отмахнувшись от её слов, как от надоедливой мухи.

– Каталина, – отвечаю я, взглянув в её зелёные глаза. У неё острые черты лица, высокие скулы, острый разрез глаз и чётко очерченные губы. Она похожа на пантеру.

– Имя прелестное, как и она сама.

– Да, а какая у неё урождённая фамилия, – ехидно усмехается мужчина, выглядящий моложе своих сверстников за столом.

Меня словно обсуждают, как товар на витрине магазина.

– Как поживает твой отец, милая? – интересуется ухоженная дама со светлыми кудрями, сидящая на самом краю стола, с бокалом вина в руке.

Я стреляю в Гая взглядом, прося о помощи. Не знаю, можно ли мне вообще говорить с его семьёй без его разрешения. Я не разбираюсь в том, как устроены беседы Харкнессов. Может, они сейчас нарочно пытаются вырвать из меня то, что потом обернётся для меня проблемами.

– Каталина понятия не имеет о том, как поживает её отец, – произносит он, поняв всё по моему взгляду. – И никогда не узнает. Отличная возможность насолить этим лепреконам.