Молчу, надеясь услышать продолжение.

– Впервые мы познакомились в одном из неблагополучных районов, понятия не имея, кем являемся друг другу. Я в тот день сбежал из дома и хотел просто побыть один, когда нарвался на уличных беспризорников. Они напали на меня, решили просто развлечь себя… И тогда появился Вис… В смысле, Вистан. Вместе с одним из приставленных за ним охранников. Они тогда спасли мне жизнь, возможно: мне нехило досталось от тех мальцов. Так мы и познакомились. И подружились. – Папа вздыхает, словно ему тяжело всё это вспоминать. – «Могильным картам» принадлежали территории, на которых мы свои дела вести не могли и не совались в них, так что нам с ним достаточно было просто временно покидать их, чтобы встретиться на нейтральной территории. – Папа берёт паузу, и я в нетерпении устраиваюсь на кресле поудобнее. – Когда ему исполнилось шестнадцать, он привёл в дом невесту. И похвастался мне об этом на нашей очередной встрече. Он был так горд собой. Тем, что похитил эту девочку и присвоил себе. Тогда-то я и начал замечать, как он меняется. Вистан не всегда был таким тщеславным и горделивым. Я знал его совсем другим.

Не могу даже представить, чтобы Вистан Харкнесс мог вызывать иные чувства, кроме омерзения, ненависти и желания выстрелить ему в лицо или вцепиться зубами в горло. Чёртов урод, которому теперь положено гореть в аду.

– Однажды, спустя какое-то время он познакомил меня с ней. Со своей невестой. С Натали. Она была напуганной молодой девушкой, не понимающей, что происходит и во что её жизнь внезапно превратилась из-за глупого желания какого-то мальчишки. Но, попав к Харкнессам, невозможно уйти, если они сами не разрешат тебе этого. Вистан отошёл всего на мгновение, и она вцепилась в меня. Умоляла о помощи. А я решил не держать её в неведении и не обнадёживать. Сказал правду. Всё как есть. Что ей не уйти из этой семьи.

Внезапно я понимаю чувства Натали. То, что она испытывала в тот момент. Мы с ней так похожи. Я могу в деталях представить всё, что происходило в её голове.

– Кто всё-таки убил её, пап? Если ты этого не делал, с чего они все решили, что это именно так?

Папа прочищает горло и нехотя отвечает мне:

– Это прозвучит омерзительно, дочка, но я скажу тебе правду. Всё дело в том, что… – Он делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Я просто полюбил её.

Я застываю как статуя, а рот приоткрывается в немом возгласе. Всё, что я испытываю, – это удивительное, почти болезненное чувство недоумения.

– Я знал, что не смогу быть с ней, знал, что это было безнадёжно с самого начала, но… мне захотелось спасти её от этого безумия.

Горло у меня пересохло, но я с трудом всё же выдаю:

– Но тогда кто же её.

– Уверен, сам Вистан или его люди по его приказу.