Именно это я и хочу узнать.

Мужчинка в дрянном галстуке развел руками и подергал себя за кончик носа. Жена его явно не ожидала подобного жесткого поворота беседы и, казалось, впала в ступор, не зная, как реагировать. А супруг ее Стас заговорил словно по писаному. Будто заучил свой краткий спич наизусть.

– Я, если вы желаете знать, задержался на службе примерно до восьми вечера. Потом ехал по пробкам домой, поставил на стоянку свой лимузин и пришел в квартиру около десяти. Леночке тогда уже сообщили об исчезновении Аллы Михайловны.

– Кто может ваше алиби подтвердить?

– Вплоть до двадцати часов – коллеги по работе. Я, знаете ли, уходил не последним, ребята еще на службе оставались… А потом без чего-то десять меня видели сторожа на автостоянке возле дома.

– Хорошо, – кивнул полковник и обратился к его жене: – Теперь вы.

Та не стала возмущаться бестактным вопросом, лишь плечами пожала.

– Я тоже была на работе – примерно до половины восьмого, потом ехала на метро, зашла в магазин… Дома я оказалась около половины девятого, тут как раз и Любочка позвонила… Но неужели вы думаете, – начала она-таки гневную тираду, – что мы способны…

Ходасевич прервал ее:

– Кому юридически принадлежит дача, на которой проживала Алла Михайловна?

– Ей принадлежит. Моей маме.

Крупнотелая Леночка смотрела на полковника зачарованно, словно удав на кролика.

– Как далеко, вы говорите, расположен от Москвы дом вашей матери?

– Пятнадцать километров от кольца.

– Какого размера участок?

– Двадцать пять соток.

– Изрядно. Какого размера дом?

– Маленький. Шестьдесят квадратных метров. Там всего две комнаты. Плюс терраса.

Вопросы сыпались один за другим – и столь же быстро, будто загипнотизированная, отвечала на них Елена. Супруг с легким удивлением взирал на нее. Видимо, не часто подруга дней его суровых бывала столь покладиста.

– Удобства в доме имеются?

– Какова рыночная стоимость вашей фазенды?

– Мы специально не узнавали, но, я думаю, тысяч двести.

– Ой ли! Думается, что все триста тысяч долларов, а то и триста пятьдесят…

Гостья не стала опровергать слова Валерия Петровича, только плечами пожала: дескать, все возможно. А полковник продолжал допрос в жестком варианте. Странно, но Леночка не возмущалась – словно была готова к подобному разговору.

– Вы – единственная дочь Аллы Михайловны?

– То есть – единственная наследница?

– Почему «полагаете»? Что, ваша мать написала завещание в чью-то пользу?

– Насколько я знаю, нет.

– Отлично. Значит, в случае смерти Аллы Михайловны вы становитесь богаче, как минимум, на триста тысяч у.е.?

Елена поправила полковника, спокойно и величаво:

– Вот именно, что в случае смерти, а не в случае безвестной пропажи.