Итак, она решила, что сегодня будет красивой. Времени, правда, совсем немного! В кошельке у нее две сотни баксов – аванс нового клиента. Не густо, конечно. Но что-нибудь можно купить.

Она выскочила у Гостиного Двора. Где же женские наряды? Сунуться на Невскую линию? Она здесь вообще ни разу не была: пустынные залы, строгие скучающие продавцы… Под их взглядами она не могла заставить себя подойти к вешалкам с одеждой. «Но ведь кто-то же покупает здесь что-то…» – уговаривала она себя, но так и не уговорила. С равнодушным видом лениво прошла сквозь VIP-отделы и повернула на демократичную Садовую линию.

«Твое платье тебя ждет… – повторяла она про себя. – Нечего волноваться. Просто иди и смотри». И она действительно увидела его. Длинное, темно-синее, из мягкого шерстяного трикотажа. Только бы денег хватило!..

И денег тоже хватало: четыре девятьсот. Когда она увидела себя в зеркале… Темное и длинное, платье делало ее стройней. А трикотаж какой! Мягко и свободно стекая вниз, он подчеркивал все достоинства фигуры. И она уже не сняла его. Запаковали ее брюки со свитером, получился пакетик, влезший в ее сумку. Сапоги она просто обтерла в туалете. В результате: все – супер, кроме головы.

«Увижу парикмахерскую – пойду! – храбро решила она, не бывавшая в парикмахерской, кажется, никогда в жизни. – Только бы очереди не было… И потом всегда буду ходить. Буду жить, как настоящая женщина», – принимала она судьбоносные решения.

По случаю понедельника в парикмахерской народу почти не было. «Почему, – думала Люда, садясь в кресло, – парикмахерши всегда такие лохматые? Сапожник без сапог – это обязательное профессиональное условие? Я архитектор – у меня нет квартиры…»

– Сделайте меня красивой, – неожиданно для себя произнесла она Татьянины слова.

И парикмахерша сделала. Не так уж долго она и возилась. А вышла Люда совсем новенькая, с шелковыми прядями тяжелых прямых и отчего-то потемневших волос, струящихся вдоль удлинившегося лица. Она еще никогда не чувствовала себя такой стильной и элегантной.

– Люда! – окликнул он ее, когда она вышла из маршрутки. – Быстрей! Опоздаем!

Они бегом побежали к служебному входу. Там свой гардероб. Когда он снял с нее куртку, у Люды замерло сердце: «Что он скажет о ее новом облике?» Ничего. Ничего не сказал, Еще какие-то иностранно-подданные идут вместе с ними. Говорят по-английски, и он тоже. А она как мебель. Господи, неужели он ничего не заметил? Билетерша ввела их в ложу. Ничего себе, ложа-то директорская, прямо на сцене. Люда только один раз в далеком детстве сидела здесь, когда мама достала контрамарку. Что же они тогда смотрели? Да, «Бахчисарайский фонтан». И тут он наклонился к самому ее уху.

– Люда, на тебя все оборачиваются, ты неотразима! – зашептал он.