Не могу причислить себя к друзьям вашего сына. У меня сломалась машина неподалеку от дома, и Дэвид был столь любезен, что приютил меня с детьми.

Дороти изумленно вскинула бровь.

– Дэвид впустил в дом детей? О, это великолепная новость! – Она повернула голову к двери и прокричала: – Гарри, ты слышал?! Эта девушка сказала, что наш Дэйв был добр к детям! – Вновь повернувшись к Мэгги, миссис Шелдон, улыбаясь, уточнила: – Они у вас совсем маленькие? Вы сами очень молоды.

– Да, сыну шесть лет, а дочке почти три года.

– Совсем крошки! – умилилась Дороти.

– А, – махнула рукой Дороти, – здесь продукты, новые шторы, пара галстуков. Мой сын ненавидит галстуки и, наверное, не выносит и меня, ведь это я их ему привожу. Но сегодня такой день…

– Рождество, конечно. – Дороти слегка нахмурилась, словно Мэгги забыла о ее дне рождения.

Мэгги всплеснула руками. Это настоящая катастрофа: на Рождество в доме за одним столом собираются все родственники. Вот почему Дэвид вызвался починить ее машину. Они были нежелательными гостями. Возможно, на ужин приглашена и та девушка с фотографии. Все это пронеслось в голове Мэгги за считанные секунды.

Вслед за матерью в дом вошел отец Дэвида. Он не отличался высоким ростом и стройной фигурой, а сняв шапку, обнаружил на голове огромную плешь. Но когда Мэгги посмотрела ему в лицо, тотчас поняла, откуда у Дэвида удивительно теплые золотистые глаза.

– И куда девался наш безрассудный сын? – спросил Гарри Шелдон, поздоровавшись с Мэгги и представившись.

– Поехал чинить мой «форд». Машина заглохла примерно в полукилометре отсюда.

– Что?! – воскликнул Гарри. – Но Дэвид ничего не смыслит в машинах! Я уже десять лет бьюсь над тем, чтобы он запомнил, где расположен карданный вал…

Дороти погладила мужа по плечу и объяснила Мэгги:

– Нашего сына не привлекает в жизни ничего, кроме его картин. Он специально построил дом в этом богом забытом месте, чтобы ему не мешали работать.

– Работать? – переспросила Мэгги.

– Ах, ну конечно. Он не рассказал и вам. Мой сын – художник. Рисует с раннего детства…

Гарри насупился и недовольно вставил:

– Но только в последние восемь лет его картины наконец начали покупать.

Дороти взяла Мэгги под руку и доверительно сообщила:

– Мы с Гарри даже не можем похвастать, что наш сын известный художник.

Мэгги впервые слышала о художнике Дэвиде Шелдоне.

– Я немного разбираюсь в современной живописи, но имя вашего сына…

– Вот-вот! – эмоционально перебила ее Дороти. – Славу нашего сына стяжает проклятая Элисон Фаринтош!

Мэгги не знала, как реагировать на такое заявление. Еще вчера Дэвид сокрушался о кончине любимой тетушки, а сегодня его мать не жалеет выражений.

– Но ведь она ваша родственница… Дэвид сказал, она была его тетей и недавно скончалась.