Судьба улыбнулась Джоанне, когда Грэхем решился пожертвовать всем ради брака с ней.

Не в силах отвести глаз, Филиппа смотрела, как он вновь заключил жену в объятия и на этот раз выпустил не так скоро. Они целовались и целовались, словно не могли насытиться друг другом.

Ну и что же, упрямо думала девушка. Она тоже счастлива, только иначе. Не каждой женщине для счастья достаточно иметь семью, кое-кто нуждается в… большем?

Грэхем и Джоанна не отрывались друг от друга.

– Какой стыд, леди Филиппа! – раздалось сзади.

Филиппа резко обернулась и увидела рядом в тени дерева Хью Уэксфорда.

Он выглядел совсем иначе в свободной рубахе поверх узких кожаных штанов и с чистыми, тщательно расчесанными волосами. Несмотря на извечный ранец через плечо и флягу у пояса, без своего экзотического оружия он казался другим человеком. И не только поэтому…

– Нельзя вот так подкрадываться к людям!

– Конечно, но как иначе узнать их секреты? – Хью сбросил ранец на землю и откупорил флягу. – А вот от вас я такого не ожидал.

– Я шпионю только на благо короля и отечества.

– Скорее на благо своего кошелька!

Хью сделал шаг, ступив в полосу солнечного света.

Яркий блик кольнул глаза, отразившись от серьги. С преувеличенно тяжким вздохом он встряхнул флягу.

– А я-то хотел предложить вам глоток вина!

За два дня пути Филиппа так часто качала головой в ответ на подобное предложение, что чуть было, не отказалась чисто по привычке. Спохватившись, она протянула руку за флягой. Хью поднял бровь, демонстрируя насмешливое удивление. Пока она пила, он не сводил взгляда с ее горла. Это нервировало. Опустив флягу, Филиппа вдруг сообразила, что еще изменилось во внешности Хью, и в свою очередь уставилась на него.

– Нельзя же явиться в Вестминстер с бородой, как у последнего мусорщика.

Девушка едва удержалась от улыбки, вообразив себе надменного Хью Уэксфорда выгребающим из углов дохлых крыс.

– И где же вы избавились от своей щетины? У лесной речки?

– Солдат быстро учится бриться в любых условиях – как, впрочем, и спать. – Взгляд Хью переместился на Джоанну и Грэхема. – Это верно, что вы ни во что не ставите брачные узы?

– С чего вы взяли? – опешила девушка.

– Кое-кто в Оксфорде рассказал мне немного о вас. Так это верно?

– Не совсем.

Теоретически я не против брака, но на практике он душит свободомыслие и пресекает карьеру. Священнослужители, например…

– Вы к ним не относитесь.

– Только потому, что я женщина. Каждый школяр рано или поздно принимает сан. Будь я мужчиной, давно носила бы тонзуру.

– А почему вы не носите вуаль?

Филиппа, только что вновь набравшая в рот вина, поперхнулась.

– Потому что я не намерена менять ее потом на монашеский плат! Просто мне кажется, что брак несовместим с наукой.

– И с любовью.