Начинается фейерверк, разгораются грили для барбекю, и на небе пляшет северное сияние.

Я беру Хадсона за руку, и теперь нам остается сделать только одно. Заткнуться и танцевать.

Танцуй, кайфуй и правь

Не проходит и нескольких секунд, как нас окружают наши друзья, которые поздравляют нас. Мэйси крепко обнимает меня.

– Вы сделали это! – восклицает она и сжимает меня так, что я едва могу дышать.

– Мы сделали это! – отвечаю я, обняв ее почти так же крепко.

Я перехожу от одного друга к другому, а толпа вокруг нас продолжает приветственно гудеть. Иден забивается со мной и кричит:

– Да, черт возьми, да!

Флинт подбрасывает меня в воздух, как тряпичную куклу, и говорит:

– Неплохо, Новенькая. Совсем неплохо.

А Джексон – Джексон просто ухмыляется и спрашивает:

– Что больше всего портит правителям кровь?

– Горгулья, собирающаяся изменить мир. – Он обнимает меня и долго не отпускает. – Похоже, мы оба нашли родственную душу, – шепчет он мне.

Я отстраняюсь, округлив глаза.

– Ты и Флинт? Вы наконец это поняли?

– Да, после Каземата… – Он замолкает, делает долгий выдох и начинает опять. – После Каземата. Я попросил его не оставлять меня. И поскольку как человек он лучше меня, он сказал «да».

– Тебе давно было пора образумиться, – говорю я ему, чувствуя, как наконец исчезают последние крохотные трещинки на моем сердце. – Хотя я надеюсь, что он заставил тебя немного поумолять его.

Флинт дурашливо улыбается, обняв Джексона за плечи.

– Да уж, – говорит он. – Это было то еще зрелище.

Джексон закатывает глаза, но улыбается при этом такой же широкой улыбкой. До меня доходит, что сейчас я впервые вижу, чтобы Флинт смотрел на Джексона вот так – радостными глазами, а не так, будто он страдает, но пытается это скрыть. Это замечательный взгляд – и замечательная улыбка, – и я надеюсь, что в будущем увижу еще много таких взглядов и улыбок.

Флинт замечает, что я смотрю на него, и шевелит бровями, а затем опять исчезает в танцующей и смеющейся толпе.

– Я рада за тебя, – говорю я Джексону, когда мы остаемся одни. – Хотя вам с Хадсоном пришлось потратить немало времени, чтобы понять, что вы не единственные, кто должен приносить жертвы.

– Может быть, дело было в том, что мы оба знали, что нам надо многое искупить.

– Вы оба очень хорошо с этим справились. – Я обнимаю его снова. – А теперь вам надо просто быть счастливыми.

– Мне нравится, как это звучит. – Он отстраняется от меня, когда кто-то за моей спиной прочищает горло.

– Можно мне кое-что добавить?

– Иди найди свою пару, – шепчу я Джексону и, повернувшись, вижу дядю Финна, стоящего рядом и глядящего на меня глазами моего отца.

– Я горжусь тобой, – говорит он и тоже обнимает меня. – Мы все так гордимся тобой.