Ведь она держит в своих руках судьбу моих чересчур кудрявых волос.

Ничего, зато эта помада идеально походит к платью, висящему в гардеробе.

После того как Эсперанца заканчивает укладывать мои волосы в самую затейливую высокую прическу – на это уходит всего час работы, – она обнимает меня, желает мне удачи и бесшумно выходит из комнаты.

– Офигеть, – говорит Мэйси, обходя меня вокруг.

– Да ладно, что тут особенного? – бормочу я.

– Офигеть, – повторяет она.

– Это просто из-за платья и драгоценностей и…

Я замолкаю, когда Мэйси берет меня за плечи и поворачивает лицом к зеркалу, стоящему рядом с туалетным столиком. И я могу сказать только одно:

– А я что тебе говорю, – соглашается она.

Я смотрю в зеркало и секунду не могу поверить, что это и вправду я.

Не из-за макияжа, накладных ресниц и затейливой прически.

Не из-за длинного вечернего платья на узких бретельках, хотя оно и великолепно. Оно сшито из шифона цвета слоновой кости и изысканного кружева с узором из цветов и виноградных листьев разных оттенков малинового, перванша, золота, нежно-розового и бледно-зеленого.

И даже не из-за бриллиантов, сверкающих в ушах и усеивающих платиновую корону на моей голове.

Нет, это потому, что впервые с тех пор, как началось мое путешествие, я выгляжу как королева. И возможно – возможно, – начинаю чувствовать себя королевой.

Мэйси осторожно обнимает меня, чтобы не помять платье.

– Ничего, давай, – говорю я, закатив глаза. – Ты можешь его мять. Ведь я остаюсь все той же Грейс.

– Да, ты Грейс. Но это платье… – Она замолкает.

– Оно идеально, – говорю я. – Я знаю.

– Да, оно идеально, – соглашается она.

Я смотрю в зеркало еще один раз, удивляясь, что Имоджен выбрала для меня именно это платье. Сама я даже не подумала бы ни о чем подобном и не представляла себе, что такой наряд вообще может существовать. Но Имоджен подумала о моей магии земли и поняла, что это платье будет значить для меня… И я начинаю раскаиваться в том, что за последние месяцы столько раз злилась на нее из-за приготовлений к этой церемонии.

– Да, ты проделала долгий путь от той ярко-розовой парки, – ухмыляется Мэйси.

– Да уж. – Секунду я подумываю о том, чтобы признаться ей, что презираю ярко-розовый цвет, но в конечном итоге решаю, что теперь это уже не так. Возможно, он никогда не будет моим любимым цветом, но Мэйси для меня мое любимое все, и уже по одной этой причине я всегда буду питать слабость к ярко-розовому.

– Сегодня важный день, – говорит она, – и я подумала, что тебе будет приятно небольшое напоминание о первых днях в Кэтмире, которое поможет подготовиться к тому, что тебе предстоит.

– Ты не обязана была это делать, – расчувствовавшись, говорю ей я.

– А вот и обязана, – отвечает она.