– Но я могу наблюдать за развитием ситуации и дольше, если хочу. Однако в настоящий момент в мире происходят только неважные вещи…

Она замолкает, когда изображение на телевизоре слева от меня вдруг становится цветным – и остается таким почти минуту, пока Куратор смотрит на него и одновременно записывает то, что происходит. Это какой-то политический митинг, проходящий в некоей испаноязычной стране, судя по надписям на плакатах, которые люди держат в руках.

– Ты не могла бы оказать мне услугу? – спрашивает Куратор, продолжая писать в своей амбарной книге.

– Конечно. Что вам нужно?

– Вон там, – она кивком показывает на узкую дверь в стене, – находится полка с незаполненными амбарными книгами.

Я подхожу к двери, открываю ее, в помещении сразу же зажигается свет, и я невольно ахаю. Потому что это тоже огромный зал – возможно, даже больше, чем зал с телевизорами, и все здесь заполнено амбарными книгами.

Не только книжные шкафы, стоящие вдоль стен, – которых здесь многие десятки, – но и вся площадь пола. Везде высятся огромные стопки амбарных книг, доходящие до потолка, так что стоять здесь можно только перед книжным шкафом, находящимся справа от двери, куда Куратор и направила меня, чтобы я взяла чистую амбарную книгу.

Я снимаю с полки одну амбарную книгу и моргаю, когда на ее месте неким волшебным образом тут же появляется другая, затем так торопливо, как только могу, выбегаю из этого заставленного зала, вызывающего клаустрофобию.

– Вам нужно вот это? – спрашиваю я, положив чистую амбарную книгу на письменный стол рядом с тем местом, где Куратор все так же сидит и пишет.

До конца той амбарной книги, в которой она строчит сейчас, остается всего несколько страниц.

– Извините, – говорит Хезер с другого конца зала, – но, по-моему, это важно.

– Я занимаюсь этим уже очень, очень давно, – отвечает Куратор покровительственным тоном. – И думаю, я знаю, что важ…

Она замолкает, и в ту же секунду изображение в телевизоре, на который показывала Хезер, становится цветным. Мы видим, как на каком-то перекрестке легковой автомобиль врезается в бок огромной фуры. В такой аварии ни у кого нет шансов выжить.

Куратор тихо бормочет что-то на языке, которого я не понимаю, и начинает быстро писать.

Несколько секунд спустя изображение на экране снова становится черно-белым, и она переходит к чему-то другому.

Это продолжается еще несколько минут, и, хотя меня завораживает то, что я вижу на этих экранах, я не могу не беспокоиться о том, что мы теряем время, пока Мекаю становится все хуже.

И хотя я понимаю, что пройдет еще как минимум несколько часов прежде, чем он получит помощь, мне кажется, что в более долгосрочной перспективе это может ускорить дело.